ПЛЕНЕН ПОЖИЗНЕННО АРБАТСКОЙ «ДВОРЯНКОЙ « Суббота, Янв 23 2010 

В самом начале Старого Арбата, напротив  ресторана «Прага», высится «монстр», зрительно превративший улицу в переулок. На его месте раньше стоял трехэтажный дом. О чем думали те, кто изуродовал  улицу, являющуюся символом Москвы?  Как говорила великая Фаина Раневская: «Деньги уходят,  позор остается».  До революции хозяином дома был купец  Петр Семенович Тарарыкин. Он же   владел  и рестораном «Прага». Нынешние владельцы ресторана  чтут бывшего  его хозяина:  фирменное блюдо носит название » Эсколоп от Тарарыкина». Любопытно, что на месте ресторана была харчевня «Брага». Ее выиграл в биллиард  Петр Семенович в 1896 году и создал на ее месте модный ресторан, который назвал «Прага». В доме Тарарыкина  большую квартиру занимала  семья  кондитера Льва  Владимировича Моделя, а его кондитерская-кафе  находилось рядом. Оно пользовалось популярностью. Здесь неоднократно бывал Сергей Есенин  — то с Айседорой Дункан, то с Анатолием Мариенгофом. Но чаще всех сюда приходил поэт  Константин Бальмонт не только для того, чтобы насладиться  вкусными кондитерскими изделиями, но и полюбоваться на  очаровательную дочку кондитера Соню , которая помогала отцу. Все его  устремления сблизиться оказались тщетными. Оставалось только вспоминать ему свои стихи: » Люби всегда одно вино./ Люби всегда одну жену./ И там, и здесь/ вредит нам смесь.»                                        В сталинские времена   кондитерскую закрыли.  Ее хозяина вместе с женой  выслали из Москвы.  Дочку Тарарыкина  Зинаиду арестовали и уничтожили  ( его самого уже не было в живых).  Квартиру Моделя превратили в две  «коммуналки «. В одной остались кухня, ванная, туалет, а  другую, где жили две его дочери с мужьями и детьми, уплотнили новыми жильцами.  В прихожей стояли столы  с примусами и керосинками — это была кухня . Один водопроводный кран  для всех жильцов. В углу прихожей за фанерной   перегородкой стоял унитаз.  Телефон был  общий, висел  в коридоре . В квартире проживало семь семей.

В эту квартиру  я перебрался  после того,  как нам с моей возлюбленной Верочкой, внучкой Льва Яковлевича Моделя и дочкой  доктора Самуила Исааковича Дейча ,   в   ЗАГСе, что находился в Кривоарбатском переулке,  поставили  штампики в паспортах. Жили мы в одной комнате с Вериной мамой  Софьей Львовной Дейч, той самой очаровательной дочерью Моделя. Для меня она  стала второй мамой ( родную я потерял  в трехлетнем возрасте ) .  В 1951 году  прибавился еще один жилец —   наш сынок Андрюша . (Папу Веры я не застал — он умер во время войны ).     » Семья   ютилась в   комнатушке/  Ночами спал сынок на раскладушке./  Когда же в комнате звучало пианино,/ к нам не скреблась печаль,  а  проходила мимо».   Софья  Львовна  работала дома машинисткой.   Как ни придешь, в комнате кто-то сидит, ждет, когда ему  напечатают жалобу (   юридическая консультация   находилась  напротив ,   за углом ) .

Внук Андрюша и бабушка Соня заняты делом,  но работают в разном ритме.

 Ни в квартире, ни в доме не было человека , которого Софья Львовна обидела . Наоборот, она всем старалась помочь. Но анонимки шли потоком, и налоги стали превышать ее заработки. Мы с женой уговорили ее  бросить работу и снять  вывеску.

В  кулинарии была великой  мастерицей.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                     

Наши с Верой друзья любили  у нас устраивать застолья. Софья Львовна готовила божественно.  Помню, девчата стали расхваливать торт, который  она приготовила. В ответ услышали:  «Девочки!   Это же так  просто сделать.   Берете …».  По ходу объяснения рецепта лица девиц тускнели,   и она услышала:  » Лучше мы к Вам еще раз придем!».   Когда между мной и Верочкой возникали споры, Софья Львовна всегда защищала меня, и я тотчас понимал, что не прав. Мир и  согласие  мгновенно  востанавливались .                                                                                                                                                            Моя   дорогая  арбатская  «дворянка»    Верочка  пленила  меня,  и все 65 лет, что мы были вместе, озаряла  счастьем  мою  жизнь.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                    В нашем доме жил фотограф  Ерофей Миронович Войханский, которого и дети, и взрослые  звали     «дядя Ероша» . Он часто фотографировал дворовую малышню, а потом раздавал всем им готовые фотографии.

Арбатские  «дворяне».                                                                                                                                                                  Крайние справа: во втором ряду — Верочка,                                                                                                                                                                    в последнем ряду — ее кузен Соля

Верочка и сын Андрюша       

Добрая память дорогому «дяде Ероше»!  (Фото Верочки , сделанное во дворе нашего дома, см. также в начале ).                                                                                       В одной квартире    с нами жили два  вериных  кузена — Соломон Баров и Володя Гурвич , сыновья Розы Львовны.  Соломон в армию ушел добровольцем, прошел сапером танкового корпуса весь путь  до Берлина и  Праги. Был награжден орденом Славы и другими высокими наградами.             Из Германии он прислал маме Розе  посылку. Вскрыв ее,  она обнаружила там какие-то гвозди и чугунную балку. Все выяснилось, когда Соломон вернулся в Москву:   гвозди он взял из печей Майданека, а балку— с рейхстага.  Младший   брат Соломона  — Владимир в армии тоже был сапером, правда, это было уже после войны.       Его мама Роза Львовна, когда ее спросили о сыне, сказала соседям: » Володе    с  армией повезло.   Он служит на юге, небось, купается в Черном море». Когда Володя вернулся домой, мама обнаружила в его вещах газету. Там  была статья о подвигах ее сына. Оказалось, что  он, сапер, обнаружил и обезвредил немало неразорвавшихся снарядов и мин на черноморском побережье.

Два брата с Арбата: Соломон Баров и Владимир Гурвич

Арбат был правительственой трассой.     » Мимо дома днем и ночью /мчался транспорт Сатаны. /Охраняли его очень./ Всех нас знали «топтуны»  «.    «Прага » была местом их отдыха.        Забавный случай произошел со мной. Будучи в доме отдыха, я обратил внимание на одного парня, физиономия которого мне показалась знакомой.  От него  получил точный ответ: » Вы живете в доме напротив «Праги». И я вспомнил, что часто его видел в подворотне нашего дома.                          Когда мы с Верой поженились, к нам пришли друзья. «Таптунам»  явно пришлось насторожиться, когда они из окон нашей комнаты услышали хором исполняемую песнь, в которой прославлялся какой-то иностранец.  А хором друзья  пели  оперную  арию  и прославляли они   бога Гименея,  кто  соединяет  невесту с женихом.                                                                                                                                                                                     В хрущевскую «оттепель» ресторан вновь открыли для посетителей.  Перед официальным приемом, когда   должна была собраться правительственная элита, к нам во двор срочно явилась бригада  рабочих. Они покрасили стены примерно таким же манером, как это сделал  в известном анекдоте Рабинович, заключивший договор с Одесским пароходством.  ( В договоре было сказано: бригада Рабиновича с одной стороны, Одесское пароходство  с другой стороны).                  В нашем дворе рабочие покрасили лишь те стены, которые были видны из  окон ресторана «Прага».     В таком виде дом простоял много лет, пока его не снесли.                                                                                                                                                                                                         Но он сохраняется в моей памяти,  как и дорогие моему сердцу,  не изуродованные  «монстрами»,  старый Арбат   и  Арбатская площадь.

Реклама

«РЕБЯТА! Я ДУМАЛ ВЫ… А ВЫ!!!» Понедельник, Янв 18 2010 

         После окончания института я стал работать в Издательстве политической литературы, где прошел путь от младшего редактора до заведующего редакцией наглядных пособий. Карьеристы в издательстве не задерживались. Убедившись,что благ особых нет, а ответственности сверх головы, они исчезали.  Готовя материалы к печати, мы перечитывали их неоднократно, сверяя каждое слово, каждую запятую. Ответственные издания выпускались с грифом солидных научных учреждений. В качестве ответственных редакторов приглашались известные политические деятели ( за это им платили гонорары).В договорах было четко указано, что издательство несет ответственность только за художественное и полиграфическое  исполнение.   Но все это не спасало от беды.     В редакции «Дипломатического словаря» работали умные, талантливые парни. Среди них был Георгий Шахназаров, который в дальнейшем стал   верным соратником    М.С. Горбачева.  Возглавляла редакцию Вера Семеновна Соловьева. Когда в стране развернулась борьба с «безродными космополитами», «Словарь» в ЦК КПСС разгромили, пострадали и сотрудники редакции. Вера Семеновна, видя всю несправедливость обвинений и невозможность защитить  своих сослуживцев, вскрыла себе вены. Но «врачи-убийцы» спасли ее.                                                                      Я тоже  в эти годы ходил по лезвию ножа . Редакция подготовила к печати альбом наглядных пособий по истории  КПСС. Составители   альбома — научные сотрудники Высшей партийной школы и ответственный редактор П.Н. Поспелов     подписали  альбом к печати, но на следующий день директора  и меня вызвал Поспелов. Зачеркнув свою подпись, он спросил :  «Откуда взяты данные о производстве зерна в России за 1913 г.?». ( В альбоме была  помещена  диаграмма,  демонстрирующая  состояние    экономики в России после окончания гражданской войны).          Я   ответил:  » Из книги  председателя Госплана  Г.М. Кржижановского». Поспелов начал кричать :  «Эту книгу писал не Кржижановский. Ее сделали враги народа. Вы хотите преуменьшить наши нынешние достижения на хлебном фронте  и   завысили показатели производства зерна в царской России». Директор издательства Сергей Митрофанович Ковалев не растерялся и напомнил, что  альбом составлен авторским коллективом, возглаляемым женой А.А.Жданова.  Гнев был тотчас погашен.                                                                                                                                                                                                                                                                                                  В этой связи вспомнил  одно из совещаний редакционного коллектива. Выступает важный чин из ЦК, критикует   вышедшую книгу. В качестве отрицательного примера  зачитывает одну фразу.  Редактор, сидевший в зале, восклицает:»Это точная цитата!».          После короткой паузы   тот  изрекает: » Надо уважительно относится к сочинениям  классиков марксизма-ленинизма и все цитаты закавычивать».          Редактор тихо произносит:» Тогда всю книгу надо будет закавычить».                                                                                                           Добрым словом поминаю некоторых работников отдела пропаганды ЦК  КПСС,  которые не  раз  меня спасали от беды: заранее информировали о замечаниях высокого начальства. Когда вместе с директором вызывали в ЦК и  хотели осудить за грубые ошибки в выпущенном издании, я вытаскивал из портфеля  соответствующий том и показывал, что это точная цитата. Помню, как-то я, войдя  в кабинет  к одному из своих спасителей —  Валентину Кузнецову, стал громко возмущаться  по поводу какой-то очередной несправедливости. Он тотчас включил радио на полную громкость, а мне предложил пойти с ним пообедать в столовой. Когда мы вышли во двор, он произнес: » Так я Вас слушаю!».  Комментарии, думаю, излишни.                                          Однажды   меня вызвал директор и показал письмо, которое прислала в издательство одна студентка. Она сообщала, что, благодаря нашему наглядному пособию, она сдала на отлично экзамен, ни разу не заглянув в учебник и не читая рекомендованную литературу. » Скажите спасибо, что письмо пришло  к нам, а не в ЦК» — сказал он мне, улыбаясь.  Дело в том, что я придумал делать наглядные пособия не в виде огромных плакатов, а в форме портативных брошюр. Под всеми цитатами указывался не только автор, но и название призведения, том, страница в собрании сочинений . Вместо громоздких репродукций картин,  помещались документы, схемы, таблицы, диаграммы. Фактически это были наглядные «шпаргалки», и ими можно было пользоваться в открытую ( использование наглядных пособий на занятиях было рекомендовано ). Сколько же времени  и сил, благодаря этому, удалось сэкономить тем, кто  сдавал зачеты, экзамены, повышал свой «идейный уровень» на политзанятиях и семинарах!                                                                                                                                                                                                                                                                                                               После   смерти Сталина  дышать стало легче. Преграды стали не такими жесткими. Хотя правду  до читателя приходилось доносить в завуалированной форме, но наш советский читатель , как никто другой, умел хорошо  читать между строк. Экономическая редакция выпустила книгу Н.Н. Смелякова  «Деловая Америка». Тираж книги разошелся мгновенно, поскольку читатели из уст очевидца смогли  узнать , каков уровень  технической культуры в «загнивающем  капиталистическом обществе». А вот в редакции массовой литературы произошел скандальный случай, за который в былые времена полетело бы немало голов. В подписанной к печати брошюре  ошибочно вместо слова «коммунистический» было написано «капиталистический». Фраза звучала примерно так: » Коммунистическая партия ведет советский народ к светлому капиталистическому будущему». Но все обошлось без  последствий.                                                                                                                                                                                                                                                                                                                 Будучи в активе Союза журналистов, я в группе энтузиастов, принял участие в организации встречи  работников ведущих издательств Москвы. В Домжуре в зрительном зале, вместо кресел, были установлены столы. Сотрудники каждого издательства  кратко и, по возможности, остроумно должны были рассказать о своей работе. В  жюри были известные деятели культуры. После  веселого, остроумного и смелого выступления политиздатовцев, к нашем столу  с бокалом в руке подошел писатель Ираклий Андронников  и воскликнул:     » Ребята! Я думал вы…  А Вы!!!».    Да, те кто близко не был знаком с Политиздатом, считали, что там работают тупые ортодоксы, которые, кроме марксизма-ленинизма , ничего не ведают.  Конечно, не веря в идеалы социализма, работать в Политиздате  было бы трудно. Я бы не смог. Но видя, как резко расходятся слова политиков с действительностью, да и не только слова, но и действия властей во имя «торжества  идей социализма» — все это делало нас в какой-то мере циниками.                                                                                                                                                                                                                                                                                                 Политиздат  был неким островком, где сотрудники не боялись  выражать  свою точку зрения. Почти каждый праздник отмечали вместе, устраивали «капустники», весьма острые и смелые. Однажды  под Новый год устроили конкурс — какая редакция лучше украсит свой стол. Усердствовали женщины  календарной редакции — напекли чудесных пирогов, сделали пышно украшенный торт.                                                               А моя редакция поступила иначе — на стол поставили  бутылку водки, железную кастрюлю с картошкой в мундире и тарелку с селедкой. На стене  повесили красочный плакат, который сделали наши редакционные художники. На нем был изображен нарядный стол, весь уставленный изысканными коньяками, винами, роскошной закуской.  Текст на плакате  гласил: » Как мы живем и что едим, в плакатах наших отразим!». Жюри конкурса, в составе которого был и директор Политиздата Михаил Алексеевич Сиволобов, присудили первую премию нашей редакции, торжественно вручив бутылку «Советского шампанского».

(Редакционный    художник    Е.Суматохин изобразил  меня, опирающегося   на «надежные источники»   и владеющего  личным транспортом    с ручным управлением)

НЕЗАБЫВАЕМЫЕ МГНОВЕНИЯ Понедельник, Янв 11 2010 

Зиновий Ефимович Гердт   

  Его талантом я всегда восхищался. Но не только из зрительного зала. В жизни так получилось, что с Зиновием Ефимовичем Гердтом мне  посчастливилось неоднократно общаться. Эти встречи, его рассказы,  розыгрыши храню в памяти.  Знакомство  произошло еще в мои студенческие годы. Зяма ухаживал за моей однокурсницей и неоднократно принимал участие в наших праздничных  застольях. Мы любили «юморнуть», но наш старший товарищ в этом смысле был недосягаем. Как-то поздним вечером  после веселых посиделок  наша компания шла по тихим арбатским переулкам. Я вел под ручку свою однокурсницу «арбатскую дворянку» Верочку Дейч (вскоре она поменяла свою фамилию на мою). Мы весело болтали, а Зяма  «работал»: он тихо пел, стараясь воспроизвести тембр голоса и интонации Леонида Утесова. Но песнь  он выбрал не из утесовского репертуара, а украинскую » Чому я не сокил», при этом поменяв местами две гласные буквы. Прервав исполнение, он вдруг остановился, сделал вид, что с завистью  заглядывает в подвальное окно старой развалюги,   и произнес : » Вам   х о р о ш о !!!».   Шли год ы .  Гердт  уже был ведущим  актером в   театре  Сергея   Образцова.   Однажды мы встретились  в фойе во время антракта на одной из московских премьер. Увидя нас с Верой,  Зяма с удивлением развел руки и воскликнул: «Ребята! Вы все еще вместе? Это же антисанитарно!».  К тому времени он уже расстался с нашей бывшей однокурсницей.    Прошло еще несколько лет,  и мы вновь встретились. На этот раз в актерском доме отдыха в Ялте . Хотя мы с женой к театру не имели никакого отношения ( будучи поклонниками  этого вида искусства) , отпуск старались проводить в домах отдыха творческой интеллигенции .  Пускай один туалет на целый коридор , но есть главное — общение с интересными людьми, радость от духовного обогащения . Почти первыми, кого встретили мы в доме отдыха , был Зиновий Ефимович с очаровательной супругой  Татьяной . Зяма сообщил нам, что скоро они уезжают , но перед  отъездом  передадут нам  свои раскладушки.  Это был очень ценный подарок  — такой роскошью обладали немногие . Раскладушки позволяли проводить ночь не в тесной комнатушке, а  у моря.  Друзья Зиновия Гердта нам рассказали, как однажды почти в полночь,  всех, кто спал на раскладушках у берега моря, разбудил страшный скрежет. Чугунную скамейку,стоявшую в центре бетонной площадки, какой-то маленького роста  человек,  прихрамывая,  тащил к краю, ближе к кустам.  Разбуженные  стали возмущаться. Виновник, оставив скамейку , вернулся в центр площадки и, торжественно подняв руку , громко произнес:» Да, да, да  !   К том же я еще и еврей!».  Побережье огласилось дружным смехом — все узнали Гердта.    Однажды сидим мы на пляже . Зяма развлекает нас своими рассказами об Аркадии Райкине . Они с Райкиным должны были выступать в санатории  для работников министерства внутренних дел. Когда вошли в помещение санатория, вдруг возникло какое-то неприятное ощущение. Причину понять не мог. Вдруг Райкин быстро подбежал к железной двери лифта и, как бы взглянув в «глазок» ,  жестко произнес:»Немедленно встать с койки!». И все сразу стало ясно.   Слушаем мы рассказы Гердта, но тут подходит к нам какой-то актер  и, прервав  его, вопрошает:» Вы вчера были на концерте в Ялте?». Получив отрицательный ответ, он начинает рассказывать,  что было в первом отделении, что во втором, какое бездарное зрелище организовали.  Мы с негодованием смотрим на пришельца, но, взглянув на Зяму, начинаем дружно хохотать:  Гердт,  делая вид, что рассказ его очень заинтересовал,  время от времени произносит: «Что Вы говорите!» , «Потрясающе!», » Не может быть!».  Когда наконец исчез пришелец, Зяма пожурил нас:» До чего же вы невоспитанные люди!».   С Зиновием Гердтом мы вновь встретились в Центральном Доме журналистов . Гердт неоднократно выступал в устном журнале «Журналист», который  я возглавлял. Однажды свое выступление он посвятил творчеству Бориса Пастернака, рассказывал о нем, читал его стихи. Публика была в восторге .  Мой школьный товарищ Яков Сегель создал фильм «Я вас дождусь». Я решил организовать просмотр и обсуждение  фильма в Домжуре. Имя этого талантливого режиссера сейчас почти забыто, как и его блестящая роль  в кино: красавец- мальчишка Роберт Грант пел : » А ну-ка песню нам пропой, веселый ветер!».    На просмотр в Домжур вместе с Яшей пришел и Гердт, который участвовал в этом фильме.  Рассказывая о работе над ролью, он  вдруг вспомнил, как разыграл свою соседку по дому. Изменив голос, он позвонил ей и попросил позвать Ивана Петровича. Получив ответ, что здесь таких  нет, он периодически обращался к ней с той же просьбой. К вечеру он позвонил и сказал:» С Вами говорит Иван Петрович! Мне никто не звонил?». Реакция соседки была неожиданной для озорника- юмориста. » Это Вы, Иван Петрович? А Вам целый день звонят!»         Годы бегут, стирая многое из памяти. Но никогда не забуду человека, с которым хоть и не был близко знаком, но получил от него много светлого и радостного. Как не забуду артиста, блестяще исполнившего роль конферансье в «Обыкновенном концерте » у Образцова. Как не забуду бегущего с гусем в руках Паниковского. И все это — Зиновий Гердт.

ИСТОРИЯ НАС УЧИТ, УЧИТ… Вторник, Янв 5 2010 

 
                                                                      
  Лев Абрамович Кассиль Не забуду, как мы с женой обрадовались, когда  удалось купить  путевки    на теплоход «Гоголь»  и  совершить туристическую поездку по Волго-Балту. В соседней каюте ехал писатель Лев Абрамович Кассиль со своей супругой  Светланой, дочерью великого оперного певца Леонида Собинова. Познакомившись, мы ощутили духовную близость и стали вместе проводить время. Моя Вера вместе со Светланой сидели на палубе, беседуя и любуясь природой, а мы с Львом Абрамовичем прогуливались по теплоходу. Говорил в основном он, а  я слушал и старался запомнить.    Посмеялись мы ,вспоминая инцидент, который произошел в городе на Неве, когда нас  привезли в «Эрмитаж».    Мы стояли в вестибюле музея, ожидая начала экскурсии. Кассиль беседовал с Агнией Барто  (  она тоже путешествовала  с нами). Неожиданно  появилась женщина-экскурсовод и заявила: «Уйдите отсюда! Вы мешаете мне  работать с иностранцами!». Не знаю, какую культуру она собиралась донести до чужестранцев, но отношение к   своим    согражданам было нелицеприятным. Ведь сколько усилий всегда прилагали власти, чтобы вытравить из сознания советского человека «низкопоклонство перед загнивающим Западом»!                       В беседах  с  Кассилем мы постоянно обращались к пережитому прошлому.   Хрущевская «оттепель» закончилась.     У  власть   имущих   возникло       желание           вернуться к  старым рычагам управления,                к временам,   которые молодым соотечественникам, к счастью, неведомы.                    Вот несколько ярких воспоминаний писателя,   которые   хранит   моя память.         Молодой  Кассиль   работал   в  редакции   газеты   «Известия»,   главным редактором которой был  Николай Бухарин. Однажды   Бухарин  вызвал Кассиля и попросил срочно  сделать  правку в подготовленный к печати материал.     Кассиль сел за столик,     что находился    в  глубине кабинета ,  и приступил   к работе. Неожиданно в кабинет вошел Карл Радек и  стал  что-то тихо говорить Бухарину. Тот шопотом ему отвечал. Вдруг Радек, не выдержав, взволнованно   громко  произнес:  «Неужели ты до сих пор не понял, что он хочет нас всех уничтожить!».      Вскоре слова  эти подтвердились —  начались   безконечные   политические процессы,    а точнее — массовые   расстрелы.          Бухарин  и Радек   были уничтожены.                                                                                                                                                                                        Свой рабочий   день Сталин, как правило, начинал  ближе   к полудню, но потом в Кремле   сидел  до   глубокой ночи. Соответственно все министры ( тогда они назывались   наркомами),  хотя начинали работать с утра, но покидали свои кабинеты лишь после того, когда узнавали, что «хозяин» уехал спать.  У одного  наркома  ночью   зазвенел      телефон  правительственной связи. » Это говорит некто Сталин. Куда выходят окна твоего кабинета?». Получив ответ, » мудрый из мудрейших» спросил: » Ты видишь яркую звезду? Как она называется?». » Не знаю, товарищ Сталин». Разговор окончен. Нарком вызывает помощников, они занимаются поиском астронома, будят его, привозят к кабинет. Астороном   определяет название звезды.  Нарком по телефону просит связать его со Сталиным, докладывает ему, но тот, не дослушав,бросает    трубку.                                                                                                 Лев  Касиль вместе с Марком  Поляновским  написали повесть «Улица младшего сына».    Поляновский, взяв копию рукописи, поехал    на юг  в обком партии, чтобы  там    подтвердили,   что   факты,  изложенные в повести,  соответствуют действительности.  Вскоре   Поляновский позвонил Кассилю  и  попросил всюду, где в повести упоминается   кипарис, заменить  его другим деревом.           Оказалось, что Сталина,    отдыхавшего  на одной    из   своих  южных дач, вроде   бы ,      укусил комар и   тот  воскликнул:  «Развели   тут,  черт  побери,  всякие   кипарисы.  В Турции это — кладищенское    растение «.     Слово вождя — закон. По всему югу стали вырубать   аллеи кипарисов. Так бы и исчезло навсегда  это красивое вечнозеленое дерево, если бы один из ведущих    работников  Академии наук ( его фамилию, к сожалению, я не запомнил)  не нашел   в себе мужества  обратиться  лично к Сталину с жалобой, что по всему югу вырубают кипарисы, мотивируя это тем, что кипарис — кладбищенское растение. В ответ он услышал: » Какой идиот это сказал?  Кладбищенское растение  — тамариск, а не кипарис!». Так были спасены кипарисы. До тамарисков дело не дошло. Вождь занялся  борьбой с «безродными космополитами», затем с «врачами-убийцами»…     
      
Грустно, что в моей родной стране, столько испытавшей в недавнем прошлом, сегодня  есть  те, кто возвеличивает этого  тирана, загубившего  миллионы и миллионы жизней своих соотечественников.      Да, я был слепой. Признаюсь, когда  я узнал, что умер «отец и вождь всех народов», на  моих глазах были слезы. Вместе с женой мы пошли в Колонный зал, чтобы проститься с ним.   Нам это удалось ( у меня в паспорте было указано, что я прописан в доме , что находится вблизи Дома Союзов. Кроме того, было удостоверение инвалида войны).                                                                            Но прошло время, и  историческая правда открыла мне глаза, избавила  от идеологического дурмана.    Мое поколение было зомбировано. Делалось это весьма искустно.     Сейчас средств  для зомбирования   значительно больше.  Но нет  железного занавеса и люди стали другими.  Неужели история нас так ничему и не научила?    Я по натуре  — оптимист. Верю, что все попытки вернуть страну  в прошлое  обречены на неудачу.