СТУДЕНТЫ — НЕУНЫВАЮЩИЙ НАРОД Пятница, Фев 12 2010 

Московский полиграфический  институт  (бывший особняк Саввы Мамонтова ) Садово- Спасская , дом 6

От Евы  и Адама  пошел наш род упрямый,

Нигде не унывающий народ.

Студент бывает весел  от сессии  до сессии,

А сессия всего два раза в год.

Это слова нашего студенческого гимна,

исполнявшегося на мотив популярной тогда

«Песни военных корреспондентов»

  1943 год. Шла война. В нашей группе литературного отделения редакционно-издательского факультета  Московского полиграфического института было всего семь парней — все мы были инвалидами Отечественной войны. В моей группе оказалась девушка Верочка Дейч, в которую влюбился и счастливо прожил с ней 65 лет. Единственным разногласием между нами было: » Ты пришел в институт на костылях» — утверждала она. А я говорил, что ходил уже с палкой. Любопытный факт: почти все наши друзья женились, будучи студентами, и их браки оказались очень крепкими — на всю жизнь.Зимой на занятиях сидели кто в шинели, кто в полушубке.  Но не унывали. Радовались, что вновь в родной Москве и можем обогатить свой разум знаниями, духовной пищей. Мне показалось, что одного института мне мало. Поступил паралелльно на вечернее отделение юридического института. Правда, проучился там недолго. На экзамене по римскому праву отвечал, как мне казалось,  правильно. Но на вопрос  экзаменатора: » В прокуратуре какого района Москвы работаете?», ответил: «Пока нигде не работаю» и получил тройку. Обидевшись, понял, что профессия юриста  не для меня.                                                             Когда нам  в МПИ дали задание написать курсовую работу, я испросил разрешение сделать ее на свободную тему  и  посвятил  свой «опус» защите  известного театрального режиссера  Николая Охлопкова, которого в то время обвиняли за отход  в своих постановках от принципов социалистического реализма. Мое сочинение » В защиту театральности»  профессор К.И. Былинский не осудил, а похвалил. (Может зря я бросил юридический и не стал адвокатом?).        В институте я подружился со студентом старшего курса, тоже инвалидом войны Олегом Некорыстенко. Он писал стихи и выступал в прессе под псевдонимом Олег Полевой . ( К сожалению, он рано ушел из жизни, не закончив институт). С Олегом мы ходили обедать в столовую для инвалидов войны, сдавая туда талончики от продовольственных карточек.  Столовая находилась близ Садово-Самотечной улицы,  рядом с известным тогда кинотеатром «Экран жизни». Директрисса  была  обязана прикреплять к  столовой только жителей данного района, но нарушала указание   свыше. Посетителями столовой были в основном студенты  Университета, Консерватории, Юридического и других вузов Москвы. Мы знакомились друг с другом, узнавали, что интересного происходит в культурной жизни Москвы, беседовали, спорили. В общем, насыщались не столько материальной,  сколько духовной пищей.    Память хранит и грустный эпизод. В столовую пришел мой друг, тоже инвалид войны Юра Цедербаум ( это он, будучи студентом юридического института , уговорил меня поступить к ним на вечерний). Подойдя ко мне, Юра прошептал: «За мной всю дорогу следят». Я посоветовал не обращать внимания, но мой совет не помог. Юру арестовали и сослали в Сибирь лишь за то, что он был племянником известного меньшевика Льва Мартова. За Юрой, бросив работу в Москве, добровольно отправилась в ссылку его подруга  «декабристка» Вера, с которой он прожил неразлучно всю свою последующую жизнь.                    В столовой благодаря Олегу Некорыстенко познакомился с юными поэтами и, хотя сам стихов не писал, стал посещать семинар, который вел поэт Сергей Васильев. Среди тех, с кем познакомился и чьи стихи  слушал, были  — Александр Межиров, Наум Коржавин, Вероника Тушнова, Александр Вольпин (сын Есенина). На семинарах в заднем ряду сидел поэт Алексей Крученых, который , как мы шутили,  был «всегда готов, задрав штаны, бежать за комсомолом». Перед нами выступали известные поэты, в частности, Константин Симонов, Семен Гудзенко.  Знакомились с творчеством, критиковали друг друга.      Помню, один  юный  «технарь»  прочитал свои стихи. Сергей Васильев  предложил собравшимся дать им оценку.  Один из участников семинара в поэтической форме сходу выдал:   » Стихи его индифферентны . Такими будут и всегда. В них номинально-турбулентно-эквивалентная вода».                         В институте я подружился с ребятами из  художественно-оформительского отделения нашего факультета  Мулей Родченко, Колей Лаврентьевым , Борей Маркевичем. Мы часто собирались  в квартире у Мули. Ее отец — известный художник -авангардист, основатель фотографического модернизма Александр Михайлович Родченко  любил беседовать с нами.  Мулей дочку Родченко звал Маяковский, хотя ее настоящее имя Варвара. ( Об А.М. Родченко и его беседах с нами расскажу особо).              Нашим общим институтским детищем был Клуб выходного дня. По субботам или воскресеньям вечерами студенты приходили в институт, чтобы пообщаться с  деятелями литературы и искусства.  В правлении клуба работали Юра Комаров (председатель правления), Сережа Шиловский (пасынок писателя Михаила Булгакова), Ева Вольфинзон (своими чарами умевшая заманивать известных деятелей искусства).  Вести открытие клуба Юра Комаров поручил мне. Должен был выступить писатель Сергей Михалков. Готовясь объявить об этом, я вдалбливал себе, что Михалкова зовут точно так же, как моего обожаемого Образцова. Выйдя на сцену, объявил:              » Выступает писатель Сергей Владимирович  О.. О.. О .. Михалков». Зал разразился дружным смехом, зная дефект  его речи. От роли конферансье я был навсегда отлучен.                                                                                                         Жажда духовной пищи  заставляла  следить за тем, что происходит в культурной жизни столицы, стремиться не пропустить интересные  спектакли, симфонические концерты,   художественные выставки. В Доме актера , руководимого Александром Эскиным, вел семинар Михаил Михайлович Морозов. Помните в Третьяковке картину художника Валентина Серова, на которой изображен мальчик Мика Морозов?  Так это он и есть. До старости сохранил такой же детски-наивный взгляд.  Морозов являлся крупнейшим шекспироведом,  и темой его семинара было творчество великого  английского  драматурга. Лучшим исполнителем роли короля Лира Морозов считал Соломона Михоэлса. Он организовал для участников семинара просмотр этого спектакля в Московском еврейском театре.  Когда в Литературном музее после многих лет запрета  устроили вечер памяти поэта Сергея Есенина,  мы с Верочкой  проникли  туда.   Самую яркую и смелую речь произнес писатель Назым Хикмет   Помню вечер поэзии в Колонном зале  Доме союзов.  Выступали поэты, преданные  впоследствии анафеме  в известном партийном постановлении. В антракте встретил школьную приятельницу. Она была с подругой. Мы восторженно обменялись впечатлениями.     Подругу звали     Светлана  Аллилуева.                        После занятий  мы не торопились расходиться,  а довольно часто собирались   в шаляпинском зале. Этот зал не случайно так назвали. Особняк на Садовой, где был наш институт , когда-то принадлежал   С.И.  Мамонтову. Это  был культурный центр  Москвы.  Здесь неоднократно выступал Федор Шаляпин. Мы тоже любили здесь попеть. Но репертуар наш был далеким от классики. Пели мы дворовые песни. Однажды в зал неожиданно вошел наш военрук М.С Тимофеев, которого между собой мы называли Мотей. Послушав,  произнес:» Что вы поете всякую муть. Ну-ка Варшавская, сыграй что-нибудь веселое!». Люся, сидевшая за роялем, заиграла еврейскую песнь «Семь сорок». Мы, расхохотавшись, стали  дружно мурлыкать. Мотя, послушав, произнес:» Вот это совсем другое дело. Так и продолжайте!». Не думал он, да и мы все не чувствовали, что вскоре наступит время борьбы с «безродными космополитами». Не предполагали, что давольно скоро закроют в институте литературное отделение, мотивируя это тем, что в Московском университете появится факультет журналистики.                     В 1948 году я закончил институт. Начались трудовые будни. Но кроме знаний, институт дал ценнейший жизненный принцип — стремиться постоянно насыщать  свой разум и сердце духовной пищей и светом. Ведь без этого  жизнь — не жизнь, а лишь существование.

МОЯ «ИГОЛОЧКА» Понедельник, Фев 1 2010 

Какое счастье. что встретился с тобою —

Ты стала мне подружкой дорогою.

Любовью нежной согреваешь

И от напастей оберегаешь.

 

Твой добрый взгляд, порою, лишь улыбка

Высвечивают  мои ошибки.

Взгляну в глаза твои и тотчас понимаю,

Что сгоряча не так я поступаю.

 

Ты любишь в доме устраивать застолья.

Друзей собрать, повеселиться вволю.

Но чарочку   ты осушить  не в силах,

Хоть родилась и выросла в России.

 

Зато  коллекцию бутылочек собрала.

Из разных стран напитков в ней немало.

Стоят  в серванте  целехоньки, не вскрыты.

Успешно я сдаю экзамен хитрый.

 

Тебя  «Иголочкой » прозвали еще в школе.

Твои укольчики мне закаляют волю.

Когда шуршу конфеткой в тишине,

То слышу:» Хватит уже сладкого тебе!»

 

Да, ты права, подружка дорогая,

Моя «Иголочка» любимая, родная.

Нужды нет сладкого искать мне где-то там,

Им наслажусь, прильнув к твоим устам!

 

PS. Песню можно послушать в моем блоге «С Верой по жизни»               //vrochko.tumblr.com//