ОНА БЫЛА И ДЛЯ МЕНЯ МАМОЙ Четверг, Дек 30 2010 

30 декабря  для меня и моего сына — это день траура по человеку, с котором в жизни связано очень много теплого, светлого, радостного. Более 30 лет мама моей Верочки Софья Львовна Дейч делала все, что в ее силах, чтобы мы были счастливы. Я не могу  называть ее тещей, как это принято. Мы с Софьей Львовной всегда были на «вы» — я обращался к ней по имени —отчеству, но для меня она была второй мамой (родную я потерял в трехлетнем возрасте). Когда она заболела и слегла, наши с Верой три подруги — врачи поставили диагноз: это конец!. Поэтому мы не стали класть ее в больницу, а ухаживали сами. И то, что я до конца был рядом с ней и старался облегчить ей страдания, это — не подвиг, а лишь мизерная отдача за то доброе, что она для меня сделала. В ночь на 30 декабря 1975 года Софья Львовна скончалась,не дожив до своего 75-летия трех месяцев. Теперь рядом с ней и ее дочка. Придет время, и я буду рядом с ними.

Много лет мы втроем, а когда родился сынок, и вчетвером, прожили в одной комнате в коммуналке на Арбате. В центре комнаты стоял большой старинный дубовый стол. У одной стены — тахта, наше ложе. У другой стены за шкафом и занавеской кровать Софьи Львовны. У третьей стены — буфет, книжный шкаф и пианино. У окна — канцелярский стол, на котором стояла пишущая машинка. На подоконнике — цветы и часть продуктов (холодильника у нас не было). Когда сынок был маленьким, стояла кроватка. Когда подрос, на ночь ставили раскладушку. Я столь подробно описал в каком по нынешним временам аду мы жили, чтобы сказать, что ни разу в нашей семье не было ссоры, раздора. Если что-то начинало возникать, Софья Львовна мгновенно умела это гасить. Ни разу она не повысила голос не только на дочь, на меня, но даже на внука-озорника.  Была великой мастерицей в кулинарии, в шитье. Но главное — в работе с пишущей машинкой. К ней приходили известные московские адвокаты — Н.В. Комодов, И.Д. Брауде. Они не приносили рукописный текст, а предпочитали диктовать. Как же молниеносно она печатала! При этом зачастую вносила, с их согласия, стилистическую правку. Адвокат Брауде сказал моей жене: «В виртуозности с Вашей мамой может сравниться только пианист Эмиль Гилельс». Часто прибегал к ней очень модный дамский парикмахер Павел Кондратьев, которого все величали Полем. Раньше у него была своя парикмахерская на Кузнецком, а когда ее закрыли, он делал у себя дома  прически модницам из высших эшелонов власти, а также звездам вахтанговского театра, в частности, Юлии Борисовой. Жил он на Арбате, в доме, что рядом с «Прагой». Софья Львовна помогала ему составлять заявления и жалобы, а потом их печатала. Поль в благодарность за ее помощь стриг и делал модную прическу ее дочке.
Будучи необыкновенно обоятельной, Софья Львовна пользовалась успехом у мужчин, но до конца жизни сохранила верность своему рано ушедшему из жизни супругу. Самуил Исаакович Дейч был врачом, служил в поликлинике на Красной Пресне. Я лично слышал от ряда жителей района, что его очень уважали и как профессионала, и как доброго, отзывчивого человека. Когда началась война, он отправил жену и дочь в эвакуацию, а сам продолжал работать в Москве. Умер он,  не дожив до пятидесяти. Его похоронили на Ваганьковском кладбище, но когда его близкие вернулись в Москву, они не смогли найти его могилу. Я тоже ездил туда, нашел в конторе запись, но могилы не нашел. То же самое было и с могилой моей мамы на Востряковском. Я нашел лишь кусочек от мраморного памятника. На этом месте была уже  чужая  могила.
В своем блоге я неоднократно уже рассказывал о Софье Львовне. Поэтому не буду повторяться. Скажу лишь, что тот жизненный уклад, который она создала в нашей семье, принес нам много счастья. И даже сегодня я душой продолжаю ощущать в доме ее дыхание.

НРАВЫ АРБАТСКОЙ КОММУНАЛКИ Воскресенье, Дек 19 2010 

Облик Москвы меняется. Исчезают старые здания, сносятся «хрущевки», жить в которых было мечтой для большинства москвичей, уходит из памяти в небытие та атмосфера, в которой жили отцы, деды и прадеды нового поколения жителей Москвы. И мне хочется восстановить память о прошлом, с его радостями и горестями, пусть даже в краткой зарисовке.
В доме, что был на Старом Арбате напротив ресторана «Прага», жили люди разных национальностей, но никакой розни по этому вопросу не проявлялось, во всяком случае не высказывалось. В нашей «коммуналке» проживало семь семей — четыре еврейские и три русские. Такое неравенство произошло потому, что ранее вся квартира принадлежала деду моей жены Льву Владимировичу Моделю, который владел популярной кондитерской-кафе. Когда его кондитерскую закрыли, а он сам вынужден был с женой уехать из Москвы, квартиру уплотнили новыми жильцами. Жили дружно. Если надо, друг другу помогали. Исключением был лишь муж бывшей домработницы Груши — Николай. В отличие от Груши, доброй, приветливой, ее муж был злобным, завистливым, бил жену, часто прикладывался к спиртному. Но я ему очень благодарен за то, что послал на меня анонимку. Дело в том, что мне на работе хотели дать малогабаритную двухкомнатную квартиру с совмещенным санузлом. Моя любимая Верушка-супружка, узнав эту новость, тотчас поделилась по телефону с подружками. А телефон висел в коридоре прямо напротив комнаты, где жил Николай с женой. Наше переселение не состоялось. Указание об этом было дано сверху. Мне же руководство издательства высказало пожелание, чтобы моя дорогая супруга поменьше болтала по телефону. Но через полгода мне на работе выделили большую отдельную трехкомнатную квартиру. Так что и анонимки бывают полезными! Вспоминаю еще одного нашего соседа Ваню. Между нашей комнатой и той, где он жил с женой, сыном и дочкой, была дверь, заклееная обоями. И мы при желании могли слышать друг друга. Когда у нас собирались гости, мы не стеснялись говорить и шутить на острые темы — знали, что на нас Ваня не «настучит». Беда была в другом. Стоило кому-нибудь по надобности выйти из комнаты, он долго не возвращался. Ваня караулил гостя в коридоре, а потом затягивал к себе, чтобы с ним выпить. За свою любовь к выпивке бедному Ване часто доставалось от его супруги.
Роза Львовна — тетя моей Верочки, как и ее мама, была машинисткой, работала дома. В ее комнате стоял огромный дубовый шкаф старинной выделки. Было тесно жить, и решили шкаф заменить на современный. Соседи по дому помогли его вытащить на помойку. Через пару дней к нам в квартиру пришел один из жильцов дома и спрашивает, не мы ли выбросили шкаф? Роза Львовна призналась в этом и встревоженно спросила:» А что нельзя это было делать?». В ответ услышала:»Можно, но там внутри  стоит  новая пишущая машинка!». Боже! Она же купила ее в запас, поставила в шкаф и забыла. Вот какие нравы были тогда… На этом месте ставлю запятую, а не точку, поскольку прошлое не хочет уходить из памяти.

ОТ АРБАТА ОСТАЛОСЬ ТОЛЬКО НАЗВАНИЕ Четверг, Дек 16 2010 

      Вход на улицу Старый Арбат запечатлен на фото Сергея Загревского

Как же обезображен дорогой моему сердцу Арбат!  В архитектурный облик старинной улицы безвкусно вставлены гигантские уроды. Хищная лапа, судя по сообщению,  промелькнувшему в печати, тянется к   зданию ресторана  «Прага». Чтобы оправдать свои действия, создаются мифы. Дом, в котором я жил со своей семьей, находился напротив ресторана «Прага». Когда его и ближайшие дома снесли, на их месте соорудили огромное здание «Альфа Арбат Плаза», которое зрительно превратило улицу в переулок. Этот «монстр» создан М.М.Посохиным, заместителем главного архитектора Москвы А.В. Кузьмина. Сам Кузьмин признал в печати, что здание это не очень удачно расположено, но тут же сообщил, что оно построено на пустыре. Из интернета я узнал подробнее об этом. Вот что там сказано: » Здание построено на «проклятом» месте, на котором все время горели дома. Последний раз на дом, находившийся на этом месте, упала бомба во время войны. С тех пор тут пустырь». Для кого это написано? Для тех, кто никогда не был на Арбатской площади, не видел, как выглядел старый Арбат? Неужели Посохин в юности ни разу не посетил эту площадь? Ведь по проекту его отца рядом прорубили правительственую трассу, при этом уничтожив Собачую площадку и другие исторические памятники. Трассу сперва назвали Калининским проспектом, а потом переименовали в Новый Арбат. Но москвичи справедливо прозвали ее «вставной челюстью Москвы».
Дом, что стоял на углу Арбата и Арбатской площади, до революции принадлежал купцу Петру Семеновичу Тарарыкину ( он же был и владельцем ресторана «Прага»). Как житель этого дома, свидетельствую, что там и рядом не было никаких пожаров, не было никаких пустырей ( кроме места для помойки и площадки для детей), бомбы туда не падали. Насколько я знаю, единственное здание на самом Арбате, которое пострадало во время войны, был театр имени Вахтангова. А вот во имя чего разрушили, изуродовали архитектурный ансамбль старого Арбата, который всегда олицетворял подлинно исторический облик Москвы, это — вопрос, на который вряд ли будет дан честный ответ. Где ваша совесть, господа? А нам, коренным москвичам, остается только в памяти сохранять чудесный, неповторимый облик любимого города. Увы, к сожалению, только в памяти.

В ГОСТЯХ У ДЕДА МОРОЗА В 1937 ГОДУ Суббота, Дек 4 2010 

                                                                                                                        Новогодняя елка . Январь 1937 года. В руках у Деда Мороза «Краткий курс истории ВКПб». (Фото и подпись к нему взяты из интернета).

 После революции 1917 года традиция  празднично встречать Новый год была похоронена, как буржуазный и религиозный пережиток. И лишь в канун кровавого 1937 года было дано высочайшее разрешение  устраивать новогодние елки для детей. Мне повезло, и я попал  на праздник во Дворец труда, что находился  в Москве на Солянке.  Билет мне дали в Политехническом музее. Мне тогда только исполнилось 13 лет. Я  посещал кружок юных техников — занимался проблемой, которую до сих пор не может решить человечество — изобретал вечный двигатель. Из того,  что было на празднике, помню, что нас приветствовал председатель ВЦСПС (глава профсоюзов страны )  Н.М. Шверник.  О чем говорил, не помню, да это и неважно. Но одно событие сохраняю в памяти всю жизнь. Стояла очередь ребятни к фотографу. У него на штативе был установлен  фотоаппарат. Он делал вид, что фотографирует каждого очередника. А рядом с ним стояла девчушка, которая выдавала «готовые снимки» — кому открытку с зайчиком, кому с мишкой. Мне тоже она вручила открытку. Но главный подарок от нее я получил семь лет спустя. Девчушка эта  стала моей возлюбленной, с которой в счастье прожил 65 лет. Фотографом был ее сосед по квартире Ерофей Миронович Войханский ( дядя Ероша). Что Верочка была той девочкой, которая  подарила мне «фото», я узнал от  нее многие годы спустя…   Вот какой  божественный подарок я получил от Деда Мороза! Не чудо ли зто?