ОБЩЕНИЕ КЛАССИКА С ЮНЫМИ АВАНГАРДИСТАМИ Вторник, Фев 21 2012 

Мне в жизни повезло неоднократно бывать в квартире-мастерской Александра Михайловича Родченко — классика авангарда, книжной графики, дизайна, основателя фотографического модернизма, изобретателя фотомонтажа. Самые известные фотопортреты Владимира Маяковского созданы Александром Михайловичем. Он был художником-оформителем тринадцати книг Маяковского, плакатов к фильму Сергея Эйзенштейна «Броненосец Потемкин», титров для кинохроники Дзиги Вертова и др. На доме в Калашном переулке близ Арбатской площади  (там когда-то располагался Моссельпром) восстановлена композиция Родченко на слова Маяковского: «Нигде кроме, как в Моссельпроме».

Во время учебы в Московском полиграфическом интитуте на редакционно-издательском факультете я подружился со студентами художественно-оформительского отделения Мулей Родченко, ее будущим мужем Колей Лаврентьевым и Борей Маркевичем.  Мы часто собирались у Мули, дочери Александра Михайловича. Мамой ее была  художница-дизайнер Варвара Степанова, известная своими работами в области росписи тканей, конструирования мебели, художественного оформления печатных изданий  и др. Настоящее имя их дочери Варвара. Мулей ее в детстве называл Маяковский.  И хотя она давно уже бабушка, Мулей ее величают до сих пор.  Когда я бывал в этом доме, очень любил садиться именно на тот стул, на котором  сидел Маяковский и был сфотографирован  Родченко.  Но  жгучее желание впитать в себя хоть чуточку божественного дара Маяковского  результатов не дало. Увы! Оказалось дело не в стуле!

Владимир Маяковский      Фото Александра Родченко

Александр Михайлович любил с нами беседовать. Помню,  показал нам свое живописное произведение «Черное на черном», и мы убедились, что черный цвет может быть разным. Запомнились его грустные рассуждения о навязывании творческим людям  требования  работать строго в рамках соцреализма. Он процитировал  высказывание Ильи Эренбурга, что беда для искусства, когда им руководят  и, особенно, когда это делают люди, в искусстве ничего не смыслящие.       Александр Михайлович сфотографировал нас  на память.

На фото, сделанном А.М.Родченко, справа налево: Боря Маркевич, Муля Родченко, Коля Лаврентьев и я.

Однажды произошел  курьезный случай. У Александра Михайловича был Осип Брик. Он изъявил желание пообщаться с нами. Но получилась не беседа, а  лекция. Мы услышали  совсем не то, чего  ждали. Суть я выразил в коротком стишке,  который потом прочитал друзьям: «На окне стоит горшочек, а в нем аленький цветочек. Чтоб не скатиться к формализму, передайте в нем стремленье к коммунизму».    Беседы с Родченко вдохновили нас сделать журнал.  Мы с другом однокурсником Димой Суровым   написали текст.  Правда, из того, что я написал,   решили  оставить лишь  название «Крик души».      Юные художники  оформили журнал.

Обложка журнала, сделанная Варварой Родченко.

Журнал был рукописный, в одном экземпляре. Никакой крамолы там не было. Но когда показали журнал в институте, бедным художникам досталось на орехи за формализм, конструктивизм и прочие «измы».                                                                                                                                     В беседах с Александром Михайловичем мы  просили его  рассказать о Маяковском, об их дружбе, о причине  самоубийства.     Маяковский     в последний период своей жизни был очень удручен. 1 февраля 1930 года в Москве  была открыта  выставка «Двадцать лет работы»,  посвященная его творчеству. Службе Отечеству поэт отдавал свои силы и душу, но никто из сильных мира сего выставку не посетил. По натуре  Маяковский был фаталистом. В револьвер он вставил  лишь один патрон.   Родченко рассказал   об одном факте, о котором  узнал от Лили  Брик.  Маяковский как-то позвонил Лиле и просил ее прийти. Она по какой-то причине отказалась. На что ей было сказано: «Если не придешь, я покончу с собой!». Сперва она не восприняла эту угрозу всерьез, но потом испугалась. Когда  он открыл  входную  дверь и увидел ее, сказал: » Я знал, что ты придешь. Стрелялся, но дало   осечку»…

В конце декабря 2011 года  Коля Лавреньев, которому исполнилось 90 лет, ушел в мир иной, сделав Мулю вдовой.   Светлая ему память!  Их сын Александр Лаврентьев, искусствовед, успешно  занимаясь научной и преподавательской деятельностью, много сил тратит на то, чтобы  сохранялась память о  предках — Александре Родченко и Варваре Степановой.     Когда я в свое время рассказал дорогому  отцу о  знакомстве с Родченко,  его очень порадовал. Папа был поклонником левого направления в искусстве. В нашей домашней библиотеке были сборники стихов Владимира Маяковского и других поэтов с их автографами. Он брал меня с собой на Тверской бульвар, когда там проводились книжные ярмарки.  Мне было чуть больше 6 лет, когда ушел из жизни  Владимир  Маяковский. Со взрослыми  я ходил на Поварскую в Дом литераторов.  В памяти сохранилось, что в длинном коридоре, ведущем в зал, стояло множество венков, а  на покойном был  темный костюм и коричневая  обувь.                                                                                                                                                                                                                                                                                                    С  Мулей Родченко  держу  контакт, но теперь лишь по телефону. То, что по голосу сразу узнаем друг друга, свидельствует о том, что память еще не померкла…   Вот вставил в свой блог воспоминания о  встречах  с Александром  Михайловичем Родченко, и душа   омолодилась!

МОЛОДОСТЬ НАША В СЕРДЦЕ АРБАТА Суббота, Фев 11 2012 

На фото: слева — наш дом №5, а справа — ресторан «Прага».

Ожили прожитые годы.

На сердце  стало от этого светло.

Развеялись душевные невзгоды

И грустное из памяти ушло.

 

Остались лишь чудесные мгновенья,

Которыми наполнена душа.

И укрепилось убеждение,

Когда душа поет,  жизнь хороша.

 

Ах, коммуналка на углу Арбата!

Там собирались веселые ребята.

Шутили остро, соседям докучали.

К нам и на нас соседи не «стучали».

 

Семья же наша  ютилась в  комнатушке.

Ночами спал сынок на раскладушке.

Когда же в комнате звучало пианино,

К нам не скреблась печаль, а проходила мимо.

 

Ожили прожитые годы.

На сердце стало от этого светло…

 

PS. Эту мою песню можно послушать в блоге «С Верой по жизни»

http;//vrochko.tumblr.com//

 

Фотомонаж сотворил профессор доктор экономических наук Дмитрий  Карпухин. Но здесь не уместились фотографии всех, кто участвовал в веселых застольях в нашей арбатской комнатушке. Поэтому помещаю еще один документ.

На чью  голову «озорница» Вера установила  увесистый эспандер, остается загадкой. Да и в кадре не запечатлен профессор доктор геологических наук Александр Дружинин  с женой доктором Верой Островской.   Поэтому помещаю еще одну фотографию — геолог Дружинин  наливает друзьям в «бокалы» минеральную воду.

Увы, неповторимы наши встречи.

Ведь жизнь такая быстротечная!

ПО МИУССКОЙ ПЛОЩАДИ ПРОМЧАЛАСЬ МОЛОДОСТЬ Вторник, Фев 7 2012 

На Миусской площади в Москве в доме №7 сейчас находится Общественная палата. В советские времена там  было заочное отделение Высшей партийной школы. Небольшой уголок в доме занимала редакция наглядных пособий Политиздата, где я сначала работал  младшим редактором, потом редактором,  затем  старшим редактором.  Позднее  все издательство перебралось сюда. На противоположной стороне сквера   в здании   бывшего Московского городского народного университета имени А.Л. Шанявского располагалась Высшая партийная школа.

На фото 1913 года запечатлено это здание. (Более  позднего фото я в интернете не смог найти. Но оно внешне не изменилось).

 Наша редакция  занималась выпуском учебных наглядных пособий, которые  готовил  коллектив кабинета социально-экономических наук, возглавляемый женой Жданова. Работу свою любил,  верил в то, во что вкладывал душу.  Редакция несла ответственность лишь за  художественное  оформление и полиграфическое исполнение, а за содержание  — партшкола (ее гриф всегда был на титуле). Но мы знали, что, в случае чего, отвечать придется не Ждановой, а нам.   Помню, как однажды на совещании   раскритиковал   подготовленное для  печати издание, посвященное Отечественной войне, и  утвержденное   главным редактором издания — академиком, известным  советским историком (фамилию  его не хочу называть). Делал я это в его присутствии.  Благодаря  поддержке  специалистов из Генштаба  поединок закончился в мою пользу.  Среди сотрудников кабинета у меня сложились добрые отношения с  Лидией Харламовой, женой тогдашнего председателя  Гостелерадио СССР Михаила  Аверкиевича Харламова. Когда команда Брежнева свергала Хрущева, тот в пылу гнева брякнул, что попросит Харламова предоставить ему эфир, и народ его поддержит.  Харламова тотчас же  сняли с его поста. Лидия, чуть не со слезами на глазах, говорила мне, что люди, дневавшие и ночевавшие в их доме, вдруг забыли их адрес и телефон. Директор Политиздата Михаил  Васильевич Сиволобов проявил  мужество — взял Харламова в штат и   назначил   заместителем  главного  редактора   издательства.   

На фото: Среди руководящих и рядовых сотрудников Политиздата в третьем ряду в центре — М.В. Сиволобов.

  Пропуск в  основное здание   Высшей партийной школы давал  немало благ. Во-первых, возможность сытно  пообедать. Во-вторых, купить дефицитные продукты для дома. В-третьих, и это оказалось самым ценным, так как не помню, ни чем питался, ни  что покупал в дом, а вот это оставило чудесный след в  памяти. В вестибюле здания был  киоск, в котором очень приветливая женщина  продавала  билеты в театры и концертные залы.  Поскольку основной контингент слушателей партшколы искусством мало интересовался, в киоске я имел возможность покупать билеты на премьеры, на концерты,  на спектакли,  при этом на отличные места. Правда, был случай, когда последнее преимущество, нам с женой немного помешало смотреть спектакль. Мы попали на премьеру  «Гамлета» в театр на Таганке с Владимиром Высоцким в главной роли. А почти рядом с нами сидел художественный руководитель театра и постановщик спектакля Юрий Петрович  Любимов. Он держал в руке фонарик и время от времени, видя какие-то недостатки или сбой ритма, мигал им в сторону сцены. Это отвлекало, но великому режиссеру мы готовы были все простить. В  театре Любимова, в  «Современнике» Ефремова и Волчек,  у Эфроса, в театре Сатиры у  Плучека  мы посмотрели почти  все спектакли.                 Память  хранит   забавный случай, когда я был удостоен  высокой чести — звания Героя Советского Союза.  Подхожу  к гардеробу взять свое  пальто, а тут подбегает ко мне мальчуган и говорит: » Дяденька! А я Вас знаю. Вы по снегу ползли от разбитого самолета».  Я  понял, что он принял меня за Героя Советского Союза Александра Маресьева. ( Его часто видел в здании школы). Когда стал убеждать мальчика, что тот  ошибся, вмешался его отец:  «От детей невозможно утаиться!».  Опровергать  заключение  юного  разведчика  было  бесполезно. Еще сложнее было  убедить  его отца. Когда я   направился  к выходу из здания, вдруг  понял причину ошибки — ведь  походки у нас были    схожие  из-за  фронтового увечья. В своем архиве нашел фото, сделанное, правда, значительно позднее.  Никакого внешнего сходства я не узрел.   Но фото зафиксировало мой «завистливый» взгляд. Он обращен  не к золотой звезде Героя, а  к стакану  чая,  которого  удостоен  был лишь  почетный гость.