ПРИЯТНО СБРОСИТЬ СЕМЬ ДЕСЯТКОВ ЛЕТ Пятница, Окт 26 2012 

Школьные друзья  звали меня  «Рачок». Да и  фамилию мою в жизни часто путали: вместо Рочко писали Рачко.  По натуре  я не кусачий и  двигаться всегда предпочитал вперед. Но на старости стало оправдываться  прозвище – и кусаюсь, и ползти стараюсь назад,  в прошлое.  Приятно сбросить семь десятков лет и почувствовать себя студентом.

Здесь располагался Московский полиграфический институт.                                            С великой благодарностью вспоминаю своих учителей — профессоров и  преподавателей литературного отделения редакционно-издательского факультета Московского полиграфического института. Мое курсовое сочинение « В защиту театральности», в котором я  защищал  замечательного театрального режиссера Николая Охлопкова от нападок в прессе за отход в своих постановках от принципов соцреализма, профессор Былинский не осудил, а похвалил. А было это в сталинские времена, когда народ наш был идеологически не столько подкован, сколько закован. Много ценных знаний в мою голову вложили профессора и преподаватели – Кучборская, Локс, Розенталь, Сидоров, Скворцов, Мамонов. Мамонов еще отличался тем, что порою, прервав лекцию, рассказывал нам  истории из своей   жизни, о людях, с которыми ему приходилось общаться.  Профессору Сидорову, который преподавал у нас историю искусств,  сдавая экзамен,  все ответил по билету, но довольно кратко. Когда закончил, он, держа ладонь около уха,  сказал: «Продолжайте, я Вас слушаю!». Я  сообразил вновь от начала до конца повторить все, что сказал ранее, и получил желаемую оценку.  Преподаватель английского языка Кишеневская много сил потратила на  бездарного ученика, то есть на меня.  Когда дело подошло к госэкзаменам,   однокурсник Леша Юровский предложил мне и Диме Сурову сдать экзамен  по иностранному языку досрочно, иначе мы  можем завалиться. Он обратился от нашего имени в деканат и сообщил, что нам, инвалидам войны, хотят дать путевки в санаторий, поэтому просим принять экзамен досрочно. Вера с нами занималась, готовила нас, но сама на госэкзамене получила четверку, а я – пятерку, Дима — четверку,  Леша – тройку, от чего готов был прыгать до потолка. Из своих учителей очень любил профессора Светлаева ( по учебнику Светлаева и Крючкова мы еще в школе  учили грамматику русского языка). Светлаев  вдохновил написать курсовое сочинение на тему «Отклонение от норм управления в языке современной прессы».  В центральном газетном архиве набрал кучу провинциальных газет. Читал их от корки до корки, плевался, но собрал массу документальных примеров жуткой безграмотности.  За «вредность», нанесенную моему разуму и душе,  получил хорошую оценку. В этой связи вспомнил и другой эпизод. Нам с Димой Суровым дали поручение пойти в министерство (тогда  называлось  наркомат) сельского хозяйства СССР в Орликов переулок, прочитать там стенгазеты и дать оценку. Мы тоже плевались, но все добросовестно прочитали, выписали стилистические, грамматические ошибки. На двадцати пяти страницах машинописного текста изложили все. Но от нас, наивных, ждали совсем другого –  не сбора  стилистических и грамматических ошибок, а фиксацию идеологических просчетов, допущенных в стенной печати.  В институте наш «труд» никто читать не стал, а поручили ознакомить  с ним райком партии, откуда было дано это задание. Мы, беспартийные, явились в райком и все сделали, как нам сказали. Глядя на физиономию работника, который перелистывал наш доклад, поняли, что силы мы затратили зря. Не помню ни его фамилию, ни то, что он сказал.  К  счастью, моя память  стремится сохранять лишь  хорошее, не забывать добрых людей. А их в прошлом было немало. И сегодня они, к счастью, есть в моем окружении.

Реклама

ВО ИМЯ БУДУЩЕГО ЭТО ЗАБЫВАТЬ НЕЛЬЗЯ Воскресенье, Окт 7 2012 

То, что испытало мое поколение, надеюсь, никогда не повторится. Почти 65 лет назад, окончив институт, трудовую деятельность я начал в Издательстве политической литературы. Сколько нервных клеток приходилось тогда тратить каждому из сотрудников! Причем, беда приходила неожиданно, и не была связана с отношением к работе. Сотрудники были приучены быть очень внимательными в деле. В одной из редакций в подготовленной к печати книге была помещена фотография: почетный караул стоит у гроба Ленина. Работники редакции тщательно проверили анкетные данные тех, кто стоял в карауле. Все личности, кроме одной, были установлены, никто не был в дальнейшем репрессирован. А вот одну личность установить не удалось. Что делать? Убрать из кадра невозможно – исчезнет часть головы покойного. Выход один – ретушь. Как сделать лицо неузнаваемым? Пририсовать бородку. Когда издание было выпущено в свет, кто-то из работников ЦК узрел, что в почетном карауле стоит Троцкий. Бедному главному художнику издательства Теленгатору пришлось покинуть издательство. Спасибо, что не посадили! Вот еще один грустный эпизод. Издательство выпустило капитальный труд – «Дипломатический словарь». В ЦК издание разгромили. Думаете за ошибки? Нет. Просто обнаружили, что среди авторов-составителей словаря много евреев. Заведующая редакцией (она тогда была и секретарем парторганизации издательства) Вера Васильевна Соловьева вскрыла себе вены, но врачи, которых в прессе называли «убийцами в белых халатах», сумели спасти ее. В этой связи хочу сказать, что в период, когда в стране развернулась борьба с «безродными космополитами», в Политиздате сотрудники-евреи на себе этого не ощущали. Во многом, благодаря твердой позиции руководства издательства. Мне тоже не раз приходилось получать удары. Однажды принес в Главлит сигнальный экземпляр издания, подготовленного авторским коллективом научных сотрудников Высшей партийной школы. Надо было, чтобы поставили штамп с разрешением «На выпуск в свет». Главлитчик листал, листал издание и вдруг остановил свой бдительный взор на репродукции творения одного из классиков соцреализма. Там в рабочем кабинете был изображен Сталин. «У Сталина руки в крови!» — воскликнул он. Счастье для него, что в кабинете был только я. Ведь за такое неосторожно сделанное резюме мог бы здорово поплатиться! Срочно был собран совет, который принял решение: весь тираж под нож! Я в библиотеке партшколы роюсь, собираю целую пачку этих репродукций, опубликованных в разных изданиях, – там всюду руки того же цвета. С тяжелым портфелем возвращаюсь в Главлит, показываю. Необходимый штампик, наконец, поставлен. Те, кто работал в Политиздате, были людьми закаленными. Карьеристы и пройдохи наш дом обходили стороной. Незабываема фраза, которую произнес писатель Фазиль Искандер на вечере издательских работников Москвы. Обращаясь к политиздатовцам, сказал: «Ребята! Я думал вы… А вы!!!». Да, в издательстве было немало ярких личностей, а некоторые еще и сумели вырастить и воспитать родных детей, ставших известными в стране деятелями культуры. Политик Георгий Шахназаров — отец Карена Шахназарова, экономист Борис Смехов – отец Вениамина Смехова, международник Карл Сванидзе — отец Николая Сванидзе. Наблюдая за тем, что происходит сегодня, при этом вспоминая прошлое, хочу сказать дорогому читателю:

Желаю Вам смотреть почаще
С улыбкою на все происходящее.
Что было в прошлом, то ушло,
А в будущем все будет хорошо.

Но вот здоровьем старайтесь дорожить,
Чтоб удалось до тех времен дожить.

СОВЕТ ДА ЛЮБОВЬ Вторник, Окт 2 2012 

Не зря я свою верную подружку назвал путеводной звездой. В жизни не раз получалось, что она оправдывала это своими советами, поступками, при том даже не подозревая, какую пользу я от этого получал. Вот пример: В Центральный Дом журналиста я впервые попал благодаря Вере. Она работала в журнале «Советская женщина» и имела возможность по своему удостоверению или по пригласительному билету посещать Домжур. Я, работая в издательстве, такой привилегии не имел, поэтому был лишь ее постоянным попутчиком. Довольно скоро все изменилось. Вступив в Союз журналистов СССР,стал там активно работать. Через какое-то время меня сделали членом Совета ЦДЖ и поручили создать и возглавить устный журнал «Журналист». В течение двадцати лет на общественных началах вел работу, на которую тратил немало сил, но и получал огромное удовольствие. Мне приятно, что своей работой доставлял радость моей путеводной звездочке.
Еще один пример:
Мы уже были на пенсии, но время от времени совершали поездки на моем «Москвиче». Правда, разум подсказывал в дальний путь поездки не совершать. Ездили по Подмосковью. Однажды, усадив в машину малышку-внука, мы с женой, сыном  и его женой поехали в Жуковку. В былые времена туда ездили не только, чтобы насладиться природой, но купить в магазине что-нибудь дефицитное. Да и за машину, оставленную на площадке, можно было не беспокоиться. Рублевка, как известно, особый район. Высадил своих пассажиров. Они пошли в магазинчик. Ни одной машины вокруг на площадке не было, да и людей тоже. Неожиданно появился мужичок. Перед моей машиной, что стояла лицом к тротуару, расстелил клеенку и разложил какие-то товары. Вскоре вернулись мои пассажиры. Они ничего не купили. Времена изменились: то, что было там, можно было купить и в городе. Я усадил своих дорогих, проверил, как закрыты дверцы и, сев за руль, дал задний ход. Тотчас услышал стук. Выскочив, увидел иномарку, которая впритык встала за моей машиной. Счастье, что ее не повредил,а чуть вмял свой бампер. Спросил владельца, зачем он подъехал сзади к моей машине, ведь площадка пустая. Он сказал, что хотел посмотреть, чем торгует мужичок. Когда благополучно возвратились домой и я известным способом снял стресс, услышал голос моей подружки. «Подумай, может от машины пора отказаться?».
Я так и поступил. Все надо делать вовремя! Поскольку вместо бесплатного «Запорожца» я владел «Москвичом»с доплатой, продав машину, принес в районный Собес документ, что за проданный автомобиль через сбербанк вернул соответствующую сумму государству. Сотрудники были удивлены. Они тотчас предложили мне с женой (труженицей тыла) бесплатно путевки в подмосковный санаторий. Конечно, я согласился. Отдохнули мы чудесно в отличном санатории, да еще в разгар лета. А что с машиной я расстался, ни чуточки не жалею. Сегодня старикам за баранку не стоит садиться. Да и другую баранку лучше не грызть.
Это хорошо усвоила моя добрая и мудрая подруга, надежно оберегая мои зубные протезы.