ИМ ЖИЗНЬ МОЯ ОЗАРЕНА Пятница, Апр 26 2013 

НА ШЕЕ У ПАПЫ

ДО ЧЕГО ЖЕ ПРИЯТНО СИДЕТЬ НА ШЕЕ У ПАПЫ
Эта фотография
сделана знаменитым фотомастером М.С.Наппельбаумом
в фотоателье в Москве на Петровке.

Трех лет  отроду я потерял родную маму. Меня растил и воспитывал дорогой  отец  Наум Викторович Рочко. Конечно, у меня была няня. Но обязанности и отца, и мамы он не перекладывал ни на кого. «Души не чая в  отпрыске своем, /ты  мне  прощал  мальчишечьи проказы./ Но если  я терял  при этом  разум,/ учил настойчиво  и сердцем, и  умом./   Когда  же стал  я   повзрослей, вложить в меня стремился больше  знаний,/ развить  способности и  закрепить в  сознании/  святые заповеди  праведных людей.».   Среди школьников в  30-е годы было  поветрие вести дневники. На это  вдохновляла модная среди ребятни  повесть  Н.Огнева  «Дневник Кости Рябцева».  Я тоже  вел дневник. Однажды папа поинтересовался, о чем я пишу в дневнике. Я  не стал  рассказывать, а вручил его ему. Конечно, там было полно грамматических ошибок, но не это главное.  Главное, что в своем  дневнике я  часто излагал то, что происходило в нашем доме, те интересные разговоры, которые вел папа с друзьями, когда они приходили в гости. Не помню, что сказал мне мой мудрый воспитатель, но в дальнейшем  я дневник не вел. А куда делся мой,  думаю, читатель догадался. Старался все  хранить  в памяти, и лишь на старости лет решил изложить это текстуально.  В дневнике было полно анекдотов, весьма опасных по тем временам.  Или такое воспоминание: папа был беспартийным, но нарком (министр) финансов СССР Зверев назначил его, рядового сотрудника, зав. сектором финансирования пищевой промышленности союзных республик.  Папа попал в Кремль на правительственное  заседание. «Ты представляешь? — говорил он другу. — Вышинского в Кремле сопровождает в туалет  охрана!»  На заседании обсуждался вопрос о финансировании пищевой промышленности  союзных республик. Папа выступил и задал вопрос, почему Грузии выделяется  больше средств, чем другим республикам, в которых пищевая промышленность более развита. Вскочил с места нарком пищевой промышленности Микоян и начал орать на папу. В результате Грузии денег еще прибавили.
Папа с детства обожал театр, мечтал стать актером, но после тяжелой болезни частично потерял слух. Кстати, он будучи родом из Двинска (Даугавпилса), с юных лет дружил с Соломоном Михоэлсом. Помню, однажды я шел с папой по Тверской улице в Москве, и возле Центрального телеграфа мы встретили Михоэлса. Оба они очень обрадовались, стали беседовать, а мне, маленькому озорнику. надоело спокойно стоять. Я, вырвавшись из рук папы, стал прыгать со ступенек здания Телеграфа, отвлекая их внимание на себя. В результате им пришлось прервать беседу и попрощаться.
Не буду рассказывать о том, сколько сил и средств затратил мой родитель, чтобы из  оболтуса сделать разумного  человека. С детства я учился игре на пианино, но не доучился. Какое-то время ходил на занятия в хореографическую школу Айседоры Дункан, но в области балета себя не проявил. И все же кое-чего ему удалось добиться. Я полюбил театр, музыку, высокое искусство. В последних классах школы взялся за ум и сумел получить при окончании среднего образования аттестат отличника, что давало возможность без экзаменов поступить в высшее учебное заведение. И еще одно очень важное в моей жизни увлечение я унаследовал от родителя. Папа для сотрудников своего учреждения устраивал встречи с выдающимися деятелями культуры. На концертах бывал и я. Выступали на сцене Александр Остужев, Соломон Михоэлс, профессор Цявловский. Когда из эмиграции вернулся Александр Вертинский, он целый вечер исполнял свои романсы. Страстью организовывать подобные мероприятия папа заразил меня. В течение двадцати лет я в Домжуре на общественных началах возглавлял устный журнал «Журналист», а затем еще почти десять лет организовывал для членов Союза евреев — инвалидов и ветеранов войны праздничные концерты и встречи с видными деятелями культуры.
Расскажу о  том, как папа спас меня от смерти.  Когда я  попал в госпиталь,  написал ему письмо, в котором, чтобы его не расстраивать, сообщил, что  легко ранен, поправляюсь, врачи говорят, что у меня лишь общий сепсис.  Я и не знал, что это — общее заражение крови. Очень помогла в моем спасении его жена Серафима Абрамовна (папа второй раз женился перед самой войной). Она обратилась за помощью к заместителю наркома Паршикову, и он помог. Вскоре ко мне в прифронтовой город  Боровичи  приехал и папа. Он привез письмо к главному хирургу Волховского фронта Вишневскому. Тот осмотрел меня, рядового пехотинца, и  дал разрешение продолжить лечение в Москве. После операции в госпитале (институте протезирования) я не только сумел встать на ноги, но и в дальнейшем бросить костыли  и палку. Особо благодарю за это хирурга Давида Лабока.
Еще один эпизод. Когда я надумал жениться, сказал об этом папе. Сообщил,что хочу перебраться жить к своей возлюбленной. Моя однокурсница Верочка ему очень нравилась.   Но он сказал: «А ты подумал, сможешь ли вписаться в жизнь  другой семьи? Ведь жить вы будете с Верой не одни».  Папа купил два билета в театр и попросил меня  пригласить маму Веры — Софью Львовну. После посещения театра, он сказал мне, что мое решение полностью поддерживает. К глубокому сожалению, он не смог  участвовать в нашем бракосочетании. 15 июля 1947 года жизнь его оборвалась. А за неделю до этого ему исполнилось лишь 50  лет. Дорогой родитель  ясным светом озарил мою жизнь. Но мне горько сознавать, что я не всегда достойно ценил, то доброе, что он для меня делал.

Реклама

ЕСТЬ ЕЩЕ У НАС ДОБРЫЕ ЛЮДИ И ИХ НЕМАЛО Суббота, Апр 6 2013 

Это было много лет назад. После чудесной поездки по Прибалтике мы с женой на «Москвиче» возвращались домой. Подъезжая к Смоленску, я заметил, что двигатель в машине стал перегреваться. Обычно в технические дебри старался не лезть. Ограничивался подкачиванием шин, сменой колес, мелким ремонтом. Серьезное доверял лишь специалистам. Но тут меня черт попутал, решил сам разобраться. Взял инструменты, стал осматривать двигатель, думать и решать, что делать. Но тут выглянула из машины моя постоянная пассажирка и, хитро улыбаясь, спросила:»Может я тебе могу помочь?». Намек я понял. Ведь супруга никогда не водила машину, да и к автосервису имела очень отдаленное отношение — умела хорошо протирать стекла и наводить чистоту в салоне. Местные жители подсказали мне, как проехать к авторемонтной мастерской. Там в двигателе покопались и заверили меня, что теперь все в порядке. Однако, когда мы отъехали от Смоленска, я убедился, что мотор по-прежнему перегревается. Остановил машину, вылез из нее, с ужасом думая, как мы доберемся до Москвы. И тут свершилось чудо. Появился на дороге грузовик, шофер затормозил и спросил меня: «Что случилось?». Я объяснил. Он вылез из машины. Устранил дефект в двигателе, а мне сказал, чтобы скорость, на всякий случай, ограничил до 40 километров в час. Узнав, что направляюсь в Москву, сообщил, что тоже едет в Москву, но должен по дороге заехать, забрать кое-какой груз. «Если что случится, я увижу и помогу!». Когда я спросил его, сколько я ему должен, он ответил:»Вы за кого меня принимаете? Брать деньги, да еще с инвалида войны, это не по мне!». Пожав друг другу руки, мы расстались. Проехав какое-то расстояние, убедившись, что машина работает нормально, я предложил Вере чуть передохнуть, снять стресс. Поставил машину и мы пошли в лес. Немного побродили,потом сели на бревнышко, что лежало на поляне недалеко от шоссе. Я взглянул на шоссе и увидел, что у моей машины затормозил знакомый грузовик. Шофер высунулся из кабины машины и спросил:»Все в порядке?». Мы с женой ему низко поклонились. Он, помахав рукой, нажал на газ и умчался…
Душевных людей у нас немало. Их не сгубила дикая жажда наживы, которая ныне царит в нашей стране. Но этих людей не видно и не слышно, потому что делают они добрые дела без шума и пиара.

ДЯДЯ ЕРОША — ТАК ЗВАЛИ ЕГО И ДЕТИ, И ВЗРОСЛЫЕ Вторник, Апр 2 2013 

В коммуналке на Арбате в комнате, рядом с нашей, жил фотограф  Ерофей Миронович Войханский. Он много лет работал в Политехническом музее, а потом решил перейти на другую сторону улицы и стал штатным фотографом Музея истории и реконструкции Москвы. Перебирая свой архив, восхищаюсь его творениями. Не только потому, что там запечатлены близкие мне люди, но и потому, что созданные им фотографии отличаются высоким художественным мастерством, выразительностью и вкусом. Чтобы не быть голословным, предлагаю посмотреть на несколько созданных им фотографий.(Некоторые уже ранее были опубликованы в моем блоге). Вот групповой снимок детворы, жившей в нашем доме.
img073во дворе

Снимок сделан не в глухой провинции, а во дворе дома на Арбате, в центре столицы страны — Москве. Конечно, на самой улице фасады домов были опрятны, ухожены. Там царили чистота и порядок. Ведь Арбат — правительственная трасса! Но загляните во дворы, там уже все иное. Фотография сделана в начале тридцатых годов прошлого столетия. Она лучше всяких слов раскрывает истинное лицо (как нам постоянно внушали) «самого передового в мире строя». Интересно, есть ли эта документнальная фотография в архиве Музея истории Москвы? Добрый дядя Ероша каждому, кто запечатлен на снимке, подарил эту фотографию. Он всегда так поступал. (PS.Во втором ряду справа — стоит Вера. Ее кузен Соломон — в последнем ряду, тоже справа).
Арбатская дворянка Фото
Не могу еще и еще раз не восхищаться снимком, на котором запечатлена моя Верочка. Может я не объективен, но это подлинный шедевр. Без улыбки нельзя смотреть на гордую арбатскую «дворянку», вышедшую во двор из своих роскошных апартаментов.
Соля Баров

На этом снимке запечатлен еще один арбатский «дворянин» Соломон Баров. Куда он собрался, загадка. Чемодан явно взял с собой не зря. Его намерение — наполнить его ценным грузом. Каким, пока не решил. Но немного повзрослев, стал заядлым коллекционером, в основном, филателистом. И даже во время войны, будучи сапером, удостоенным за подвиги ордена Славы и других почетных наград, из Германии он послал маме единственную посылку. Там были почтовые марки, гвозди и чугунная балка. Балку он взял с рейхстага, гвозди из печей Майданека. А вот коллекцию немецких почтовых марок его бдительная мама сократила — порвала и выбросила все марки с изображением Гитлера.
Дядя Ероша был очень добрый и душевный человек. Личная жизнь у него, к сожалению, не очень сложилась, детей не было. Самыми близкими для него были соседи по квартире — семья моей тещи Софьи Львовны и ее сестры Розы Львовны. Он довольно часто одаривал соседей вкусными блюдами из ресторана «Прага», где по совместительству работал. Не раз давал возможность моему сыночку Андрюше с бабушкой проникать туда, когда, вместо ресторана, там была закрытая столовая. Хотел я поместить здесь фотографию самого Ерофея Мироновича Войханского, но, к глубокому сожалению, ни в своем архиве, ни у родных не нашел. Светлая память этому чудесному человеку!