КАВАЛЕР ЧЕТЫРЕХ ВЫСШИХ БОЕВЫХ НАГРАД РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Среда, Июл 24 2013 

Клятву Гиппократа он свято всю жизнь соблюдал. Ему было уже более семидесяти, но он продолжал работать врачом в одной из московских поликлиник. В тот злополучный день он  шел по улице, чтобы посетить больного, но  на переходе через Ленинградский  проспект его сбила бешено мчавшаяся машина.  Врачу «скорой помощи» он еще сумел сказать, как все произошло, но потерял сознание и умер. Так трагически завершилась жизнь моего дедушки, отца  мамы Иоселя Эльяшевича Гольдинга. В юности я мало интересовался биографиями родных, да и дед мой был в этом плане не очень разговорчивым. Ко мне он всегда относился с особой теплотой, поскольку я был сыночком его любимой, но рано покинувшей наш мир дочери. Жил он с моей бабушкой в коммунальной квартире на Малой Бронной. Зимой , когда я гостил у него, водил на Патриаршие пруды, где я учился кататься на коньках. Любил гулять со мной по Тверскому бульвару. Там была эстрадная раковина, в которой располагался оркестр, и бравурные марши звучали на весь бульвар. Человек он был музыкальный, с хорошим слухом. Двум своим дочерям он помог получить музыкальное образование. Моя мама Раиса закончила Петербургскую консерваторию у композитора Глазунова (она обладала красивым меццо-сопрано). Тетя Вера, закончив Московскую консерваторию, стала профессиональной пианисткой. Дед выучил меня петь бетховенского «Сурка» на французском языке. И я исполнял его в детском саду, а затем и в школе.  А какое доброе дело он сделал, будучи главой еврейской общины в литовском городе Вильнюс (Вильно)! Он помог материально родителям талантливого мальчика дать ему музыкальное образование в Петербурге. А это был великий скрипач Яков Хейфец. Сам дед закончил Варшавский университет и был зачислен в военно-медицинское ведомство по Елецкому уезду. В том же 1893 году он вступил в брак с Марией Юделевной Папильской. Кстати, она тоже была врачом.

Когда началась русско-японская война, мой дед был направлен в действующую армию в 20-й стрелковый полк на должность полкового врача. Царское правительство удостоило его трех орденов: св. Станислава 3-й и 2-й степени и св. Анны 3-й степени. Я знаю, что один орден он получил не как врач, а как пехотный командир: в бою погиб командир, и мой дед, взяв на себя его обязанности, повел солдат в атаку. Все документы, подтверждающие награждение деда орденами, имеют две особенности. Во-первых, в описании ордена указано — «с мечом». Во-вторых, награжденный является лицом иудейского вероисповедания. Пришлось мне проделать небольшую исследовательскую работу, и я узнал: 1) «С мечом» означало, что награда дана за непосредственное участие  в военных действиях. 2) Для лиц нехристианского вероисповедания в ордене, вместо изображения христианского святого, помещался государственный герб Российской империи. Я был поражен, узнав, с каким уважением тогда относились к людям другой религии.

После окончания войны дед был отправлен в запас , имея чин титулярного советника, что давало право на личное дворянство. Когда началась мировая война 1914 года, дед имел чин надворного советника и звание полковника царской армии. Как сказано в хранящемся у меня документе, только за один 1915 год санитарный поезд № 1031,

начальником которого он был, перевез с фронта в тыл  29 тысяч раненых офицеров и нижних чинов. Его ратный труд был отмечен орденом св. Анны 2-й степени (с мечом). Любопытно, что инспектировал работу моего деда член Государственной Думы известный антисемит Пуришкевич. Именно он ходатайствовал о награждении деда.

На фото: Начальник санитарного поезда полковник Гольдинг со своими подчиненными.

Иосель Эльяшевич Гольдинг был патриотом России, служил Отечеству верой и правдой, при этом до конца жизни оставаясь правоверным иудеем.

ОН СТАЛ БЛАГОТВОРИТЕЛЕМ УЖЕ В ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕМ ВОЗРАСТЕ Вторник, Июл 2 2013 

img003

Мои дедушка и бабушка со своими детьми. Крайний слева —мой папа.

Мой дед, Рочко Вигдор Гецелевич, никогда не опаздывал. Жители  Двинска (Даугавпилса) это знали   и, видя его, направлявшегося каждое утро из дома в офис, тотчас проверяли свои часы.  Этой привычкой обладал и мой папа. И мне он всегда стремился это привить. А то, что дед  был купец первой гильдии, занимался  оптовой торговлей в северо-западных губерниях России, папа от меня скрывал, зная мой болтливый характер. Дед был женат на Хае Берковне (урожденной Гершман). У них было восемь детей –шесть дочерей и два сына, младшим — мой папа. Внучатыми племянниками деда были известные театральные режиссеры –Питер Брук и Валентин Плучек. Своего деда мне повидать не пришлось – он умер во время первой мировой войны. Умер, как и мой папа,  в возрасте 50 лет. Его похоронили на старом еврейском кладбище в Москве. Оно находилось вблизи нынешней станции метро «Кутузовская». Когда кладбище было по высочайшему указанию ликвидировано, прах деда  его родные перенесли на Донское кладбище.  В связи с кончиной  деда  в газете «Новый путь»  19 февраля 1916 года был опубликован некролог. («Новый путь» — еженедельник, посвященный вопросам еврейской жизни, издавался в Москве. Любопытно, что одним из членов редколлегии газеты был Александр Керенский).

img043некролог_деда-1t

Вот эта газета. Цитирую текст, опубликованного в ней, некролога:

« В.Г. РОЧКО

Смерть косит беженцев. На днях в Москве скончался  больной, потрясенный военными событиями, Вигдор Гецелевич Рочко, один из виднейших членов двинской еврейской общины. Покойный был на редкость добрый и отзывчивый человек, широко интересовался общественными делами и был щедрым благотворителем.

Чуждый всякого честолюбия, прямой, честный, независимый, покойный в общественных делах всегда руководствовался долгом совести и всюду вносил свой богатый дар инициативы. Еще будучи 13-летним мальчиком, покойный в Двинске основал ссудную кассу для бедных; его же трудом и энергией был создан Двинский сиротский Дом. Происходя  из патриархальной еврейской семьи, давшей одного из знаменитых в Израиле раввинов, покойный был вместе с тем широко образованным еврейски-светским человеком.

Честный коммерсант, приветливый и чуткий человек, он пользовался любовью всех его знавших. Вся двинская колония в Москве, объединенная  чувством глубокой скорби, пришла отдать последний долг покойному. На кладбище были произнесены  речи духовным раввином из Двинска и московским раввином г. Мазе. Речь г. Мазе, охарактеризовавшая покойного, произвела сильное впечатление на всех присутствовавших, многие рыдали».

К этому душевному документу мне  добавить нечего. Но вопросы, на которые ответа уже, наверное, не смогу получить, скребут душу. Как звали знаменитого в Израиле раввина, который был моим родственником? Никто мне сказать  уже не сможет.  Откуда у меня такая нетипичная для еврея фамилия? Ни дед, ни его предки в Украине не жили. Мой прадед жил в Литве, в городе Слониме. Он был раввином. Фамилия у него была Троцкий. А у деда была уже  Рочко. Каким же надо было обладать чутьем, чтобы предугадать, что у некого Бронштейна зародится намерение сделать фамилию Троцкий своим политическим псевдонимом! Спас дорогой дед своих потомков от  бед! Чутье у него явно было отличное. Его дочь Мария в юности увлеклась идеями марксизма. Дед тотчас же отправил ее на учебу в Швейцарию овладевать специальностью врача. Он желал, чтобы она свою энергию тратила  на борьбу с алкоголизмом, а не с капитализмом. Дочь стала психиатором.  В дальнейшем не раз спасала от страсти к алкоголизму известных в стране деятелей культуры и рядовых россиян, в частности, жителей Арбата. Дважды ей пришлось  страдать за свою открытость и доверчивость к людям.   Но в тюрьмах и лагерях ее спасала специальность — она лечила тюремное начальство от запоев.             Как я уже ранее сказал, деда мне увидеть не удалось. А вот с его дорогой женой, моей родной бабушкой, я сумел пообщаться. Она приезжала в Москву. Мне, мальчишке, она подарила много подарков, в частности, маленький блокнотик в серебряной оправе. Этот сувенир я хранил и взял  с собой на фронт, положил  в кармашек  гимнастерки у сердца. Может он меня, рядового пехотинца, спас от смерти во время атаки? А  самой бабушке от гибели спастись не удалось: ее, добрейшего человека, в Латвии заживо сожгли в синагоге.  Вспоминая своих дорогих предков,  ощущаю, что их духовный облик, их высокая нравственность и сердечность  мне  помогали в жизни и продолжают помогать в наше весьма сложное время. Светлая и вечная им память!