ПУТЬ К ПРОЗРЕНИЮ Суббота, Янв 18 2014 

Когда появились у меня проблемы со зрением, пошел в районную поликлинику к окулисту. Он дал мне направление в глазную клинику. Вместе с женой, которая меня одного не отпустила, пришел туда, занял очередь. Рядом старушка, прикрывающая свой глаз носовым платком. Спрашиваю, что у нее с глазом. «Мне сделали здесь операцию, а глаз так болит, так болит и весь красный» — отвечает она. Обращаюсь к другой женщине. Ответ примерно такой же. «Вера! Пошли отсюда!» — говорю супруге, и мы покидаем навсегда это известное в Москве лечебное заведение. К счастью, у моей любимой такой проблемы не было. В поликлинике, к которой она была прикреплена, ее раз в квартал обследовала чудесный окулист Людмила Александровна Шмелева. И Вера до конца своей жизни, благодаря ей, сохранила зрение без всяких операций, лишь постоянно закапывая в свои глаза прописываемые капли. Низкий поклон и великая благодарность доктору Шмелевой! Хотя с тех пор прошли годы, каждый праздник я звоню ей в поликлинику и выражаю свои чувства и добрые пожелания. Людмила Александровна помогла не только моей жене, но и мне. Когда Вера в очередной раз должна была посетить глазного врача, я, как всегда, ее сопровождал. Когда подошла ее очередь, ушла в кабинет, но через какое-то время, выйдя из него, обратилась ко мне: «Зайди! Тебя хочет посмотреть Шмелева!». Людмила Александровна проверила мои глаза и сказала, что надо срочно принять меры, чтобы не потерял зрение. Она выписала мне направление в глазную больницу, хотя я не состоял на учете в этой поликлинике. Клянусь! Это было сделано безвозмездно, хотя современным читателям поверить этому трудно, поскольку иные царят нравы. Когда я пришел в это очень уважаемое медицинское учреждение и прошел там обследование, глазной врач сказала мне: « Если хотите видеть, у нас операцию не делайте! Врачи хорошие, опытные специалисты, но оборудование у нас – жутко устаревшее!». Великая благодарность и этому врачу, к тому же еще и смелой женщине. Верно служит она клятве Гиппократа, а это ведь ныне большая редкость. Когда я, наконец, получил возможность оформить визит в платную клинику и прошел там обследование, глазной врач мне посоветовал: хотя, как инвалиду войны, мне полагались льготы, не жмотничать. Что я и сделал. На операцию двух глаз затратил весьма солидную сумму денег, но зато теперь могу при желании читать без очков. Забавно и грустно, что, когда я передал социальному работнику заявление и все чеки за оказанные мне в клинике услуги, чтобы по страховке хоть что-то возместили, мне предложили представить кучу документов, в частности, сообщить каков заработок у сына, давно проживающего за рубежом. И при этом мне будет компенсирована мизерная часть затрат. Конечно, я плюнул и не стал ничего предпринимать. А вот дорогим моим целителям я благодарен по гроб! Умышленно не стал я называть лечебные учреждения – не столько из-за опасения, что обвинят в рекламе, сколько из-за боязни нанести вред врачам. Ведь их бескорыстная помощь может быть расценена некоторыми, как нанесение ущерба авторитету не только этих заведений, но и всей современной российской медицине. В этой связи на ум приходит один из бессмертных афоризмов Фаины Раневской. На вопрос: «Медицина делает успехи?», ответила: «А как же! В молодости у врача мне каждый раз приходилось раздеваться. А теперь достаточно язык показать!».

Врач и пациент
Карикатура взята из Интернета

СЕМИНАР ЮНЫХ ПОЭТОВ Воскресенье, Янв 12 2014 

Во время учебы в институте я подружился со студентом Олегом Некорыстенко. Он был на курс старше. К сожалению, окончить институт ему не удалось — от ранения, полученного на фронте в легкие, юным ушел в мир иной. С Олегом мы ходили обедать в столовую для инвалидов войны, сдавая туда талончики от продовольственных карточек. Находилась она близ Садово-Самотечной улицы. Директриса должна была прикреплять к столовой лишь жителей данного района, но нарушала предписание. Посетителями были в основном студенты высших учебных заведений, в частности, Московского университета, Консерватории. Мы знакомились друг с другом, беседовали, спорили. В общем, получали не столько материальную, сколько духовную пищу. Любители поэзии стали посещать семинар, который вел поэт Сергей Васильев. Олег Некорыстенко сочинял стихи под псевдонимом Олег Полевой. Я этим увлечен не был, но семинар с удовольствием посещал. Мы собирались в здании, что находилось рядом с выходом из станции метро «Лубянская»(тогда она называлась «Дзержинская»).
Среди тех, с кем познакомился, были юные поэты Александр Межиров, Наум Коржавин (его мы звали — Нёмка Мандель), Вероника Тушнова, Александр Вольпин (сын Есенина) и др. В заднем ряду всегда сидел поэт Алексей Крученых, который, говоря словами его друга Владимира Маяковского, «всегда готов бежать за комсомолом». Стихи юных поэтов, в основном, были посвящены только что закончившейся войне. Коржавин читал собравшимся: «Я лежу в пристрелянном кювете./ Снег седой щетиной на скуле./ Где-то человек живет на свете —/ На моей красавице земле!». Еще не родились тогда у него бессмертные строки: «Какая сука разбудила Ленина?», «Нельзя в России никого будить». Перед нами выступал Константин Симонов. Но выступление ему пришлось немного скомкать, так как из-за двери ему сделала знак киноактриса Валентина Серова, и он быстро свернул встречу. Поэт Семен Гудзенко очень живо общался с нами, насыщал наши мозги полезной информацией, а потом прочел свое стихотворение: «Нас не надо жалеть, ведь и мы б никого не жалели». Во время наших встреч мы не только слушали юных поэтов, но и обсуждали, спорили, поправляли, если находили какие-то недостатки. Однажды со своими стихами выступил паренек, явно студент технического вуза. Сергей Васильев попросил высказать мнение о его стихах. Не помню кто, но сходу один из участников встречи выдал экспромтом: «Стихи его индифферентны./Такими будут и всегда./ В них номинально – турбулентно – /эквивалентная вода». Я несколько информативно рассказал о семинаре, потому что о поэтах, которые участвовали в нем, читатель может узнать, непосредственно ознакомившись с их творчеством, а также из научных трудов профессионалов (все это легко найти в Интернете). Моя цель в другом — хотя жизнь наша тогда была далеко не сытная, но главным для нас, выжившим в страшной войне, было не наполнение желудка, а духовная пища. Хотелось полнокровно жить, а не существовать!

ЗАСТОЛЬНАЯ Вторник, Дек 31 2013 

Сегодня праздник, есть повод нам собраться.
И место выбрано, и приготовлен стол.
О как приятно с друзьями повидаться!
Как жалко тех, кто ныне не пришел!

Пока не начали веселое застолье,
Наполнить рюмки просит тамада
И помянуть в молчании, всем стоя,
Тех, кто покинул мир наш навсегда.

Пусть будет телефон к столу поближе,
Удобней трубочку друг другу передать.
Из Хайфы,Франкфурта, Нью-Йорка и Парижа
Звонков друзей нам не придется ждать.

У каждого, конечно, есть проблемы,
Но несравнимы с теми, что у нас.
Друзья переживают, как там все мы,
И ностальгии дух в них не угас.

Как хорошо, что вместе мы собрались,
Сидим за празднично украшенным столом.
Подружки наши очень постарались.
За них, любимых, чарочку нальем!

Изгоним грусть, не нужно тяжких вздохов.
Мы веселится будем, петь, шутить.
Ну кто сказал, что нам живется плохо?
Когда есть выпить и есть чем закусить!

Смотри на всё с улыбкою почаще,
На все вокруг происходящее!
Ведь не такое было, но прошло.
Всё переменится, всё будет хорошо!!!

PS. Песню можно послушать в моем блоге «С Верой по жизни»
// vrochko.tumblr.com //

ПРОБЛЕМА РЕШЕНА, НО ЛИШЬ ОДНА Среда, Ноя 20 2013 

— Милая подружка! Приготовь покушать!

Я проголодался, в животе бурчит.

Улыбнулась милая: «Надо ж, вспомнил ты меня!

Ужин уж готов, на столе стоит».

 

Заворожил меня мой Ноутбук.

С ним я делю весь свой досуг.

И забываю, порою, о супруге,

Да и с заботами домашними в разлуке.

 

Попросила милая: «Научи-ка ты меня,

Как мне подружиться с Интернетом?».

Обучившись, милая мужа позабыла.

Бедному учителю боком вышло это.

 

Заворожил ее мой Ноутбук.

С ним разделяет свой досуг,

И забывает  о супруге,

Да и с хозяйством порой в разлуке.

 

Не  докучать  решили мы друг другу.

У каждого  из нас по Ноутбуку.

Желание одно – как роботов найти,

Чтоб от  домашних  дел частично отойти.

 

По Интернету рыщем мы упрямо.

Оттуда лезет назойливо реклама,

А нужных роботов все нет и нет…

Жена ушла готовить нам обед.

 

И я на время с Ноутбуком расстаюсь,

Порядком в доме сам займусь.

Без роботов жить  ныне стало сложно.

Без Интернета – ну, просто невозможно!

 

PS.  Мою авторскую песню можно послушать в блоге «С Верой по жизни» // vrochko.tumblr.com //

НА ПАРАДЕ 7 НОЯБРЯ 1941 ГОДА. ФАКТ ИЛИ ВЫМЫСЕЛ? Понедельник, Ноя 4 2013 

Однажды по поручению своего руководства  мне пришлось выступить по телевидению. В студии собрали работников средств массовой информации. Когда это было,  что я говорил, уже не помню. Но судя по беседе, которая состоялась после того, как мы покинули  студию, речь явно  шла об Отечественной войне, о том, что мы готовим или уже подготовили  к  очередной знаменательной дате  или ко Дню Победы. Выйдя  из здания Гостелерадио, я разговорился с работниками кинематографии, точнее, документалистами. То, что  узнал, меня поразило, и  моя память это надежно хранит. Речь шла о параде на Красной площади в Москве 7 ноября 1941 года. Выступление Сталина из-за сложных метеорологических  или еще каких-то причин  было плохо записано.  Тогда в закрытом помещении   из декораций соорудили трибуну Мавзолея, и там  Сталин произнес свою речь. Именно эти кадры  вошли в кинохронику  и демонстрировались по всей стране. Один из собеседников добавил, что на Мавзолее стоял вовсе не Сталин, а его двойник. Так ли это  или  не так, сказать не могу.    Вся надежда на специалистов. Очень хотелось бы узнать правду!

ПОКА РИСОВАЛ — ОН ЖИЛ Пятница, Окт 25 2013 

Виктор Исаакович Гершман (1921 —2002)img009 - копия

Мой двоюродный брат Виктор Исаакович Гершман с детства был мне близким другом (он на два года старше меня). Научил меня игре в шашки и шахматы, был постановщиком наших домашних спектаклей.  Наш диалог: Он: » Поднять мосты! Закрыть ворота в замке!». Я: » О, дядя! Что случилось?». Хотя  всего диалога уже не помню, но он был явно навеян  драматическим спектаклем, который видели в театре Михаила Чехова.   Представления  устраивали в  их квартире, точнее, коммуналке, когда там собирались родственники. Главным увлечением Виктора было рисование. Не забыть, как во время летнего отпуска, который организовала его мама , сняв дачу, мы с ним сидели на берегу реки. Неожиданно подошла козочка, села и стала внимательно смотреть на Витю. Он тотчас же вытащил альбом и карандаши и стал рисовать ее. С альбомом и карандашами Виктор, по-моему, никогда не расставался. В 1934 году работы юного художника экспонировались на Первой Международной выставке детского рисунка, которая проводилась в Музее изящных искусств (ныне Музей изобразительных искусств имени Пушкина).
После окончания школы, Витя поступил на учебу в Текстильный институт, но поучиться не дали, забрали в армию. Попал он в Калужское училище пиротехников. Вскоре началась война. О ней он не любил говорить. Знаю, что однажды он, будучи командиром, не стал поручать своим подчиненным выполнить опасное задание, а сам это сделал – перевез по обстреливаемому противником мосту боеприпасы на другой берег реки. За этот подвиг был удостоен медали «За отвагу». После войны, окончив Текстильный институт, Виктор был  направлен в Узбекистан на работу в Маргеланский шелковый комбинат. Там он познакомился с уроженкой Йошкар-Олы Лидочкой Киселевой.  Вступив  в брак, свою подружку привез в Москву. Стал работать художником по росписи тканей на Трехгорной мануфактуре. За свои работы неоднократно получал высокие награды на Всесоюзной выставке достижений народного хозяйства (ВДНХ). Своей студии у Виктора  никогда не было. Ею служила их скромненькая квартирка.  Его супруга Лида — человек необычайной доброты, делала все возможное, чтобы он был здоров и счастлив. Чудесные черты ее характера ощущал и продолжаю ощущать и я. Когда меня уложили на операцию в больницу, Лида перебралась к нам и ухаживала за моей больной супругой. И ныне, каждый раз, когда она посещает могилу своего любимого мужа, она приводит в порядок и могилу, где похоронен мой папа, а также , где покоится прах моей Верочки.  (Я, к сожалению, из дома не выхожу). Мне она о своих планах заранее не сообщает. Узнаю я об этом только после посещения ею кладбища. Здоровья и счастья этой чудесной женщине!

img010 ЛИДА И ВИТЯ ЗА СТОЛОМ

Виктор  и Лида

Виктор, человек необыкновенной скромности, никогда не рассказывал о своих успехах. И только на его похоронах от его друзей я узнал, что его графические и живописные работы есть в  музеях, в частности, в Третьяковской галерее и в США в Cimmerli Art Museum.  Свои произведения он не продавал, а дарил или отдавал безвозмездно. Он был членом, созданной художником Эли Михайловичем Билютиным, студии «Новая реальность», которой власти не давали выставляться, знакомить со своим творчеством. И лишь в 1990 году, в период горбачевской перестройки, состоялась выставка в Манеже. Там были представлены три работы Виктора Гершмана.
Ухаживая за своей старенькой мамой, Евгенией Викторовной, сын создал целую серию рисунков, запечатлев ее –- «От 90 до 100». (Тетя Женя не дожила до своего столетия нескольких месяцев). Когда я занялся изучением наших корней, Виктор достал из своего архива документы, нарисовал на листе бумаги наше семейное древо. (После смерти Виктора Лидочка все это передала мне). Его жизнь – это творчество, творчество, творчество. Он говорил мне: «Пока рисую – живу!». Из-за болезни вынужден был бросить рисовать, и жизнь покинула его. Вечная ему память!
После смерти мужа, Лидочка его картины, рисунки, архив, чтобы это сохранилось, отдала  искусствоведам, которые совместно с АРТ АНТИК ГАЛЕРЕЯ издали альбом творений художника. В предисловии к альбому известный искусствовед Александра Шатских назвала работы Виктора Гершмана «шедеврами, сравнимыми по художественной ценности с самыми выдающимися свершениями в отечественной графике последнего столетия».

img008

ОБЛОЖКА ГРАФИЧЕСКИХ РАБОТ ВИКТОРА ГЕРШМАНА. Издание выпущено в 2007 году АРТ АНТИК ГАЛЕРЕЯ.

НАШИ ДУШИ НЕРАЗЛУЧНЫ Понедельник, Сен 23 2013 

img063

23 сентября 2013 года моей горячо любимой Верочке исполнилось бы 90 лет.Прошло уже пять лет, как ее нет рядом. Но она живет и будет жить в моей душе до последних моих дней. В 2008 году, когда горе свалилось на мои плечи, мне позвонили из редакции еврейского журнала «Алеф», сердечно выразили соболезнование и попросили написать о моей дорогой подруге. Я это сделал. Мемуары опубликовали. Сегодня, заглянув в Интернет, увидел, что за прошедшие пять лет ими интересовались 2763 раза. Журнал «Алеф» со статьей «С ВЕРОЙ ПО ЖИЗНИ» всегда у изголовья моей кровати, как и портрет Верочки, которая жизнь мою стремилась делать радостной и счастливой. И это ей удалось.

С ВЕРОЙ ПО ЖИЗНИ

Склонился клен осенний над стройною сосной.
Она совсем зеленая, а он стал золотой.
Все клены одинокие поникли без листвы.
Лишь он один весь в золоте от близости сосны.

Не отстраняй меня, колючая, не надо!
Свои иголочки напрасно не тупи!
Мне не зачахнуть никогда, пока ты рядом,
Пока, мне сердце раня, греешь его ты.

Моя дорогая Верочка никогда не давала мне грустить, чахнуть, стремилась делать нашу жизнь радостной, счастливой, стойко переносить все невзгоды. Познакомились мы с ней осенью 1943 года, когда я после тяжелого увечья, полученного на фронте, вышел из госпиталя и стал студентом редакционно-издательского факультета Московского полиграфического института. Мы оказались с ней в одной группе и с тех пор 65 лет были неразлучны. Любопытно, что впервые я увидел ее в детстве. В середине 30-х годов по высочайшему указанию стали проводиться новогодние елки для детей. На один из таких праздников попал и я. Помню, встал в очередь к фотографу, который делал снимки детей. Рядом с ним стояла девчушка. Это была Вера, а фотографом был ее сосед по квартире. Дядя Ероша, которого и взрослые, и дети так называли, делал вид, что фотографирует, а Верочка раздавала детям «готовые» снимки — кому открытку с изображением зайчика, кому — медвежонка.

В другой раз, уверен, видел свою будущую возлюбленную, когда шел на Красную площадь в колонне юных физкультурников. У здания Исторического музея стояла группа из мальчишек и девчонок, одетых в белую одежду. Это был «оркестр юных поварят». Среди них была и Верочка.
1 февраля 1948 года мы оформили наши брачные отношения. Вера Самуиловна Дейч взяла мою фамилию. Жили мы вместе с Вериной мамой Софьей Львовной в одной комнатушке в коммуналке на первом этаже, во дворе дома, что был тогда в самом начале Арбата. Благодаря Вере и ее маме комната наша была излюбленным местом для веселых застолий. «Здесь собирались веселые ребята./ Шутили остро,соседям докучали./ К нам и на нас соседи не стучали».
Мама Веры была великолепной мастерицей готовить вкусные блюда. Ее фаршированную рыбу, шоколадный торт друзья до сих пор вспоминают. Но дочку свою она избаловала — Верочка не любила готовить, но если все же приходилось, готовила превосходно.
После института Вера стала работать в редакции журнала «Советская женщина». В 1951 году родила сына, которого назвала Андреем. Перебирая домашний архив, я обнаружил массу поздравительных писем, веселых, остроумных посланий от школьных, институтских друзей и сотрудников журнала. Все они отличались необыкновенной искренностью и сердечностью. Я еще раз убедился в том, как к ней относились те, кому повезло быть с ней знакомым.
К ноябрьским праздникам 1952 года Верочку премировали за отличную работу, а в декабре вместе со всеми евреями уволили из редакции «по сокращению штатов». Но здесь на помощь пришел наш друг Дмитрий Суров. Его отец — главный инженер московского завода “Диафото” — добился, что Веру взяли в штат и поручили возглавить редакционный коллектив, выпускавший учебные диапозитивы для средней школы. Там она проработала до ухода на пенсию. Ее трудовая книжка начинается с записи: работа на военном заводе во время войны. За свою многолетнюю трудовую жизнь Вера удостоена множества наград, но, как и Фаина Раневская, она считала их похоронными принадлежностями. Тщеславием никогда не страдала. Она всегда относилась к людям, даже мало знакомым, с необыкновенной теплотой. За всю нашу совместную жизнь я не слышал от нее, чтобы она сказала что-нибудь резкое, осуждающее о тех, кто ее обидел. В этом она была точная копия своей мамы.
Конечно, в жизни бывали случаи, когда мы с Верочкой спорили, ссорились. Но у меня была мудрая защитница — Софья Львовна. Она всегда становилась на мою сторону, и я тотчас же чувствовал, что в споре не прав. Мир и любовь мгновенно восстанавливались. Еще моей верной защитницей была Верина бабушка Евгения Моисеевна. Когда кто-нибудь из наших друзей звонил по телефону и Верочка с ним любезничала, бабушка напоминала: «Запомни! У тебя есть только Витя». Помню их замечательный диалог. Бабушка: «Вера! Что ты так легко одеваешься?» Вера: «По радио сказали, что сегодня будет тепло». Бабушка: «Я не очень держу от их градусов!»
В жизни Верочка была очень доверчива. Журнал «Советская женщина» опубликовал статью, в которой говорилось, что на Красной Пресне в роддоме введен новый медицинский способ полного обезболивания родов. Поверив этому, моя супруга не стала ложиться в роддом имени Грауэрмана, что находился напротив ее дома, а устремилась на Красную Пресню. После родов поняла, что это был бессовестный обман, но сказала об этом только мне и маме.
Будучи дочкой доктора, она ужасно не любила ходить к врачам. Вытянуть ее туда стоило больших усилий. Этим качеством она заразила меня и нашего сына.

Тобой любуюсь я, как в первое свидание.
Не вижу ни морщин и ни седых волос.
Передо мной чудесное созданье,
Которое завлечь мне удалось.

Года, года — они нам не помеха
Любить друг друга и беречь.
Твоя любовь — мой лучший лекарь.
Она все мрачное сбрасывает с плеч.

Верочка была очень эрудированна, любила театр, музыку, отличалась отличным вкусом. Очень помогала в моей творческой работе, тотчас замечала любую погрешность. Если в разговоре я делал неправильно ударение в слове, тотчас поправляла. Когда мы с ней оставались дома вдвоем, продолжала следить, чтобы я был аккуратно причесан и рубашка не вылезала из брюк.
А как молниеносно она решала кроссворды и сканворды! Я еще только начинаю думать, а она уже произносит точный ответ. Хотя память у нее была отличная, Вера имела блокнот, в котором по месяцам было записано, кого и когда надо поздравить. А как она помогала мне, когда в Доме журналистов я стал вести устный журнал «Журналист»! В течение двадцати лет она записывала в свой блокнот всех участвовавших в выпусках и темы их выступлений. Кроме того, она часто подсказывала мне, кого интересно было бы послушать.
Уйдя на пенсию и получив массу свободного времени, я стал сочинять стихи, песни, романсы. Большинство из них посвящал моей дорогой Верочке. Впрочем, слушателем их была в основном только она.

Мне радостно с тобой, заботливой и ласковой.
Мне радостно с тобой. Живу я словно в сказке.
Твой огненный заряд мне в жизни помогает.
Тебе благодаря, я все превозмогаю.

Ты крылья мне даешь; «Летай, дыши свободой!
Смотри, как мир хорош, забудь про все заботы!»
Но, посмотрев хитро, показываешь носик —
Ведь к крылышкам давно ты прикрепила тросик.

Любимая моя, к чему твои старания —
Ты знаешь, без тебя летать мне нет желания.
Мне радостно с тобой, заботливой и ласковой.
Мне радостно с тобой, живу я словно в сказке.

23 сентября 2008 года моей Верочке исполнилось 85 лет. Мы с сыном, который ради этого события приехал из Германии, зажгли на столе свечу и, подняв бокалы, поздравили нашу дорогую и горячо любимую.
А через двадцать дней, поздно вечером 13 октября Верочка скончалась. Благодарю Б-га, что она практически не ощутила страданий, ушла тихо. Еще за два дня до этого, хотя она почти ничего не говорила (иногда шептала: «Хочу к маме!»), я пытался отвлечь ее от грустных мыслей, взял газету со сканвордом и стал задавать ей вопросы, а она, еле шевеля губами, давала правильные ответы.
Горько сознавать, что ее нет рядом со мной. Но счастье для нее, что она ушла, а не превратилась в беспомощную, беспамятную старуху, прикованную к постели.
Желание ее сбылось — она вновь рядом с мамой. Придет время, и я буду рядом с тобой, моя любимая! Потерпи, Верочка, потерпи!

Опубликовано в журнале «АЛЕФ» — в Интернете №979, в печатной форме №980.

ИХ СЛОВА И ДЕЛА ДУШУ МНЕ ГРЕЮТ Воскресенье, Сен 8 2013 

Когда в 2003 году мне исполнилось 80 лет, приятно было получить поздравление от популярного тогда  журнала «Домашние новости», который, как сказала его главный редактор Софья Вишневская, предназначался  для «евреев всех национальностей». В журнале меня  душевно поздравили с юбилеем главный раввин России Адольф Шаевич и руководитель Московского Еврейского Общинного  Дома Ирина Щербань.  Шаевич, в частности, пожелал мне жить в здравии  120 лет. Пока  завет ребе исполняется.  С  Адольфом Шаевичем я  не был близко знаком, но относился и продолжаю относиться  к нему с великим уважением за все, что он делает для  еврейского народа. Пообщался я с ним однажды, бессловесно, но  трогательно.   В  Центральном Доме железнодорожника состоялся концерт артиста Евгения Валевича, который с ансамблем выступал с программой «Еврейское застолье». После исполнения песни «Еврейское застолье» Валевич попросил меня, автора песни, встать с кресла и показаться зрителям, а замечательная артистка, недавно погибшая, Марина Голуб пригласила подойти к сцене и вручила мне чудесного плюшевого песика, которого мой внучок тотчас же конфисковал и сделал своей любимой игрушкой. В антракте в фойе я увидел раввина Шаевича, поклонился ему, а он ответил мне  очень  душевной улыбкой.  Положительная оценка моего «творения» была выражена им без слов, но очень выразительно.    Ирина  Щербань  вместе с Софьей Вишневской задумали сделать мне подарок — издать сборник моих воспоминаний, собрав воедино то, что было опубликовано в журнале «Домашние новости» и других изданиях. Закипела работа. Неоценимую помощь мне оказывала  сотрудница редакции журнала  Татьяна  Станишевская .    Я, опираясь на «опыт» известных в свое время адвокатов Брауде и Комодова, которые   моей дорогой теще, машинистке, не вручали  рукописи, а  просто  диктовали, поступал точно так же.  По телефону я диктовал, а Татьяна Андреевна  на компьютере все фиксировала и по ходу кое-что поправляла.  Когда работа уже близилась к завершению, возникли финансовые трудности  у благотворителей.  Еврейскому Общинному Дому даже пришлось перебраться в более скромное помещение. Так что об издании моей книжки «С ВЕРОЙ ПО ЖИЗНИ» можно было и не думать.   Но неожиданно в МЕОД пришел незнакомый человек  и заявил, что хочет оказать финансовую помощь , чтобы моя книжка была отпечатана.  И чудо свершилось. Брошюра была издана тиражом 300 экземпляров и распространялась бесплатно. Только спустя десять лет, накануне своего девяностолетия, я узнал, кто был истинным спонсором.   Им оказался кузен моей дорогой супруги Владимир Абрамович Гурвич. Он попросил одного из своих помощников  проделать необходимую финансовую операцию, но так,  чтобы ни я, ни Верочка, об истинном спонсоре не узнали.  Еще и еще раз благодарю  этого доброго и душевного родственника. Никогда не забуду, как помог  он мне в очень тяжелый период  жизни. Когда умерла моя любимая, с которой был неразлучен 65 лет, Володя, подарив мне ноутбук, принтер и сканер,  постарался отвлечь меня от постигшего горя,  заставил овладевать Интернетом.  Здоровья,  счастья ему и   всей его очень дружной семье!!!                                           Когда   общаешься с такими людьми,  начинаешь по иному смотреть на окружающий мир, в котором царствуют  бездушие, ложь и  корысть. Укрепляется вера, что силы  разума и духа восторжествуют.  Так что буду верить и надеется. На большее, увы, я не способен.

КАВАЛЕР ЧЕТЫРЕХ ВЫСШИХ БОЕВЫХ НАГРАД РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ Среда, Июл 24 2013 

Клятву Гиппократа он свято всю жизнь соблюдал. Ему было уже более семидесяти, но он продолжал работать врачом в одной из московских поликлиник. В тот злополучный день он  шел по улице, чтобы посетить больного, но  на переходе через Ленинградский  проспект его сбила бешено мчавшаяся машина.  Врачу «скорой помощи» он еще сумел сказать, как все произошло, но потерял сознание и умер. Так трагически завершилась жизнь моего дедушки, отца  мамы Иоселя Эльяшевича Гольдинга. В юности я мало интересовался биографиями родных, да и дед мой был в этом плане не очень разговорчивым. Ко мне он всегда относился с особой теплотой, поскольку я был сыночком его любимой, но рано покинувшей наш мир дочери. Жил он с моей бабушкой в коммунальной квартире на Малой Бронной. Зимой , когда я гостил у него, водил на Патриаршие пруды, где я учился кататься на коньках. Любил гулять со мной по Тверскому бульвару. Там была эстрадная раковина, в которой располагался оркестр, и бравурные марши звучали на весь бульвар. Человек он был музыкальный, с хорошим слухом. Двум своим дочерям он помог получить музыкальное образование. Моя мама Раиса закончила Петербургскую консерваторию у композитора Глазунова (она обладала красивым меццо-сопрано). Тетя Вера, закончив Московскую консерваторию, стала профессиональной пианисткой. Дед выучил меня петь бетховенского «Сурка» на французском языке. И я исполнял его в детском саду, а затем и в школе.  А какое доброе дело он сделал, будучи главой еврейской общины в литовском городе Вильнюс (Вильно)! Он помог материально родителям талантливого мальчика дать ему музыкальное образование в Петербурге. А это был великий скрипач Яков Хейфец. Сам дед закончил Варшавский университет и был зачислен в военно-медицинское ведомство по Елецкому уезду. В том же 1893 году он вступил в брак с Марией Юделевной Папильской. Кстати, она тоже была врачом.

Когда началась русско-японская война, мой дед был направлен в действующую армию в 20-й стрелковый полк на должность полкового врача. Царское правительство удостоило его трех орденов: св. Станислава 3-й и 2-й степени и св. Анны 3-й степени. Я знаю, что один орден он получил не как врач, а как пехотный командир: в бою погиб командир, и мой дед, взяв на себя его обязанности, повел солдат в атаку. Все документы, подтверждающие награждение деда орденами, имеют две особенности. Во-первых, в описании ордена указано — «с мечом». Во-вторых, награжденный является лицом иудейского вероисповедания. Пришлось мне проделать небольшую исследовательскую работу, и я узнал: 1) «С мечом» означало, что награда дана за непосредственное участие  в военных действиях. 2) Для лиц нехристианского вероисповедания в ордене, вместо изображения христианского святого, помещался государственный герб Российской империи. Я был поражен, узнав, с каким уважением тогда относились к людям другой религии.

После окончания войны дед был отправлен в запас , имея чин титулярного советника, что давало право на личное дворянство. Когда началась мировая война 1914 года, дед имел чин надворного советника и звание полковника царской армии. Как сказано в хранящемся у меня документе, только за один 1915 год санитарный поезд № 1031,

начальником которого он был, перевез с фронта в тыл  29 тысяч раненых офицеров и нижних чинов. Его ратный труд был отмечен орденом св. Анны 2-й степени (с мечом). Любопытно, что инспектировал работу моего деда член Государственной Думы известный антисемит Пуришкевич. Именно он ходатайствовал о награждении деда.

На фото: Начальник санитарного поезда полковник Гольдинг со своими подчиненными.

Иосель Эльяшевич Гольдинг был патриотом России, служил Отечеству верой и правдой, при этом до конца жизни оставаясь правоверным иудеем.

ОН СТАЛ БЛАГОТВОРИТЕЛЕМ УЖЕ В ТРИНАДЦАТИЛЕТНЕМ ВОЗРАСТЕ Вторник, Июл 2 2013 

img003

Мои дедушка и бабушка со своими детьми. Крайний слева —мой папа.

Мой дед, Рочко Вигдор Гецелевич, никогда не опаздывал. Жители  Двинска (Даугавпилса) это знали   и, видя его, направлявшегося каждое утро из дома в офис, тотчас проверяли свои часы.  Этой привычкой обладал и мой папа. И мне он всегда стремился это привить. А то, что дед  был купец первой гильдии, занимался  оптовой торговлей в северо-западных губерниях России, папа от меня скрывал, зная мой болтливый характер. Дед был женат на Хае Берковне (урожденной Гершман). У них было восемь детей –шесть дочерей и два сына, младшим — мой папа. Внучатыми племянниками деда были известные театральные режиссеры –Питер Брук и Валентин Плучек. Своего деда мне повидать не пришлось – он умер во время первой мировой войны. Умер, как и мой папа,  в возрасте 50 лет. Его похоронили на старом еврейском кладбище в Москве. Оно находилось вблизи нынешней станции метро «Кутузовская». Когда кладбище было по высочайшему указанию ликвидировано, прах деда  его родные перенесли на Донское кладбище.  В связи с кончиной  деда  в газете «Новый путь»  19 февраля 1916 года был опубликован некролог. («Новый путь» — еженедельник, посвященный вопросам еврейской жизни, издавался в Москве. Любопытно, что одним из членов редколлегии газеты был Александр Керенский).

img043некролог_деда-1t

Вот эта газета. Цитирую текст, опубликованного в ней, некролога:

« В.Г. РОЧКО

Смерть косит беженцев. На днях в Москве скончался  больной, потрясенный военными событиями, Вигдор Гецелевич Рочко, один из виднейших членов двинской еврейской общины. Покойный был на редкость добрый и отзывчивый человек, широко интересовался общественными делами и был щедрым благотворителем.

Чуждый всякого честолюбия, прямой, честный, независимый, покойный в общественных делах всегда руководствовался долгом совести и всюду вносил свой богатый дар инициативы. Еще будучи 13-летним мальчиком, покойный в Двинске основал ссудную кассу для бедных; его же трудом и энергией был создан Двинский сиротский Дом. Происходя  из патриархальной еврейской семьи, давшей одного из знаменитых в Израиле раввинов, покойный был вместе с тем широко образованным еврейски-светским человеком.

Честный коммерсант, приветливый и чуткий человек, он пользовался любовью всех его знавших. Вся двинская колония в Москве, объединенная  чувством глубокой скорби, пришла отдать последний долг покойному. На кладбище были произнесены  речи духовным раввином из Двинска и московским раввином г. Мазе. Речь г. Мазе, охарактеризовавшая покойного, произвела сильное впечатление на всех присутствовавших, многие рыдали».

К этому душевному документу мне  добавить нечего. Но вопросы, на которые ответа уже, наверное, не смогу получить, скребут душу. Как звали знаменитого в Израиле раввина, который был моим родственником? Никто мне сказать  уже не сможет.  Откуда у меня такая нетипичная для еврея фамилия? Ни дед, ни его предки в Украине не жили. Мой прадед жил в Литве, в городе Слониме. Он был раввином. Фамилия у него была Троцкий. А у деда была уже  Рочко. Каким же надо было обладать чутьем, чтобы предугадать, что у некого Бронштейна зародится намерение сделать фамилию Троцкий своим политическим псевдонимом! Спас дорогой дед своих потомков от  бед! Чутье у него явно было отличное. Его дочь Мария в юности увлеклась идеями марксизма. Дед тотчас же отправил ее на учебу в Швейцарию овладевать специальностью врача. Он желал, чтобы она свою энергию тратила  на борьбу с алкоголизмом, а не с капитализмом. Дочь стала психиатором.  В дальнейшем не раз спасала от страсти к алкоголизму известных в стране деятелей культуры и рядовых россиян, в частности, жителей Арбата. Дважды ей пришлось  страдать за свою открытость и доверчивость к людям.   Но в тюрьмах и лагерях ее спасала специальность — она лечила тюремное начальство от запоев.             Как я уже ранее сказал, деда мне увидеть не удалось. А вот с его дорогой женой, моей родной бабушкой, я сумел пообщаться. Она приезжала в Москву. Мне, мальчишке, она подарила много подарков, в частности, маленький блокнотик в серебряной оправе. Этот сувенир я хранил и взял  с собой на фронт, положил  в кармашек  гимнастерки у сердца. Может он меня, рядового пехотинца, спас от смерти во время атаки? А  самой бабушке от гибели спастись не удалось: ее, добрейшего человека, в Латвии заживо сожгли в синагоге.  Вспоминая своих дорогих предков,  ощущаю, что их духовный облик, их высокая нравственность и сердечность  мне  помогали в жизни и продолжают помогать в наше весьма сложное время. Светлая и вечная им память!

← Предыдущая страницаСледующая страница →